– Как она выглядела?

– Кто? – непонимающе спросил он.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

Валентин молчал, и Тимотия заставила себя повернуться к нему лицом. У него был насупленный вид.

– Ну?

– Вот уж не ожидал от тебя таких вопросов, – сказал он недовольно.

Тимотия слабо улыбнулась.

– Не могу себе представить, какой тип женщин нравится Лео. Какие в его вкусе – такие же, как он, или, наоборот, блондинки? – спросила она самым что ни на есть беспечным тоном.

– Каких-то особых пристрастий я не замечал, – ответил Валентин. – Что же касается малышки, которая поймала его на крючок, то она ни то и ни другое. Она рыжая, как огонь. Вся из себя такая маленькая, тоненькая…

Значит, рыжая. Маленькая, тоненькая. Куда до нее какой-то там амазонке! Тимотия сжала зубы, стараясь не расплакаться. Ей надо было выяснить еще кое-что, пока Валентин расположен откровенничать.

Тимма посмотрела на приятеля и прочла по его лицу, что он ее разгадал.

– Не смотри на меня так, Валентин. – Она попробовала улыбнуться. – Со мной все в порядке. Только ответь мне, пожалуйста, еще на один вопрос. Как я поняла, у Лео с той женщиной все кончилось.

– Уже давно, – торопливо подтвердил Валентин. Тимотия, словно не слыша его, продолжала:

– А если, допустим, мы с ним поженимся, ну, по расчету… как ты думаешь, что может помешать ему в дальнейшем увлечься еще какой-нибудь продажной женщиной?

– По правде говоря, ничего, – признался Валентин, с удивлением глядя на Тимотию. Мгновение подумав, он добавил: – Хотя, по-моему, вряд ли он сможет себе такое позволить, я имею в виду деньги. Не так-то просто содержать любовницу, когда у тебя на руках жена и дети. Правда, с другой стороны, трудно осуждать мужчину, который ищет любви на стороне, если не находит ее в супружеской постели.

Глава третья

Перо царапнуло по бумаге, разбрызгивая чернила, и треснуло. Лео, чертыхнувшись, бросил его на промокашку, на которой тут же расплылось пятно. Смятый испорченный лист полетел в сторону.

Как можно, скажите, пожалуйста, работать в таких условиях? Как назло, собралась куча писем, требующих ответа, а он никак не может сосредоточиться из-за неопределенного положения, в котором оказался. Почему от Тиммы до сих пор нет никакого ответа? Не хватило целых трех дней, чтобы решить? Ладно, в субботу он и не ждал известий от нее, в вокресенье тоже особо не беспокоился. Но сегодня-то уже вторник! Какого черта она тянет?

Лео торопливо встал из-за большого дубового письменного стола и пошел подбирать смятый листок, который отлетел в простенок между огромными окнами, через которые в библиотеку щедро вливался дневной свет. Если б не эти окна, помещение, заставленное массивными книжными шкафами, было бы, наверное, таким же полутемным, как гостиные в Фенни-Хаусе.

Лео собрался было снова сесть на место – и внезапно застыл, глядя на заваленный бумагами стол. Сколько раз он представлял себе, как Тимма сидит за этим столом! Странно, но она, такая небрежная, когда речь идет об одежде, аккуратна в работе до педантичности. А у него все наоборот. Он и морщинки не потерпит на костюме – не считая, конечно, спортивных занятий, – бесится из-за малейшего беспорядка в спальне или на конюшне, а на столе у него вечный разгром. У Тиммы в ее рабочем кабинете в Далвертон-Парке каждая бумажка лежала на своем месте, она могла не глядя протянуть руку и взять нужный документ. Конечно, у нее был помощник, но каждое письмо непременно проходило через ее руки, все счета тщательно проверялись.