– … тебя ударю!

– … столько раз, сколько понадобится, чтобы вбить хоть капельку здравого смысла в эту упрямую голову!

Она, сверкая глазами, ждала, пока он умолкнет.

– Если ты думаешь, что вот так сможешь заставить меня поверить, что вдруг в меня влюбился, то, уверяю тебя, это негодный способ.

Лео зло хохотнул.

– Влюбился – не влюбился… Разве об этом речь? Да я люблю тебя бог знает сколько времени. Просто я только что это понял и…

– Ага! – закричала Тимотия. – Он, видите ли, только что понял! Как это мило, Лео, что ты сделал замечательное открытие как раз тогда, когда Валентин сообщил тебе, что я тебя люблю.

– Да я, если хочешь знать, понял это раньше тебя!

– Лео, прекрати и не морочь мне голову! Я не так наивна, чтобы тебе поверить!

Лео беспомощно всплеснул руками.

– Нет, с тобой можно с ума сойти, – пробормотал он.

– И поделом тебе, не будешь врать! Тоже мне, нашел наивную девочку…

– С тобой просто невозможно говорить, – растерянно продолжал Лео. – Чего ты хочешь? Чтобы я пустил себе пулю в лоб? Черт побери, Тимма, если б я не любил тебя так сильно, придушил бы, честное слово!

Тимотии стало совестно. А что, если она ошибается? Зачем ему врать, тем более ей? Собственная правота вдруг показалась ей не столь уж и бесспорной, в душу закралось сомнение, и сквозь царивший в ней мрак вдруг пробился луч надежды.

Лео почувствовал произошедшую в ней перемену. Он и сам пережил нечто подобное после того неожиданного поцелуя в библиотеке. Глупец, он тогда решил не признаваться, что у него на сердце. И из-за этого чуть не потерял Тимму.

– Я должен был сказать тебе уже давно, – взвол-нованно заговорил он. – То, что я чувствовал в тот день… ну, когда ты упала… это была любовь. Хотя понять это меня заставила малышка Пресли. Она так прямо и спросила, я помню слово в слово: “Вы любите ее, мистер Виттерал, да?”

Он умолк, и при взгляде на него, такого растерянного, у Тимотии дрогнуло сердце. Вот так же было и с ней, когда она вдруг поняла, что любит Лео.

– Я ответил “да”.

Эти простые слова подействовали на Тимотию сильнее, чем все, что он с такой горячностью говорил до этого. У нее подкосились ноги, она покачнулась… и в следующее мгновение оказалась в его объятиях и с облегчением прижалась к его груди.

– Тимма, любовь моя, мой милый друг, ты для меня единственная на свете.

– И ты мой единственный, – прошептала она, стараясь не расплакаться, когда он нежно коснулся ее губ.

Прошло какое-то время, прежде чем у Тимотии прояснилось в голове. Она обнаружила, что снова сидит на диване, нога ее покоится на банкетке, а Лео сидит рядом, одной рукой обняв любимую, а другой перебирая ее пальцы.

– Ты правильно сделала, что отказала мне. Меня дрожь пробирает, когда я думаю, какую жизнь тебе предлагал. Как я мог быть таким бездушным, просто не понимаю.

– Меня это тоже мучило, – призналась Тимотия.

– Ты была права, дав мне от ворот поворот.

В глазах Тимотии зажглись насмешливые огоньки.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что больше не рассчитываешь на то, что я буду управлять всем и вся, а ты займешься стрельбой и прочими забавами?

– Ни в коем случае! – шутливо запротестовал Лео. – Чтобы я отказался от любимых развлечений только потому, что люблю тебя? Да ни за что! Ты же у меня такая кроткая и послушная, что в мое отсутствие будешь старательно заниматься делами, не помышляя ни о чем ином.