Доктор Пресли, весь сочувствие и понимание, заговорил снова:

– Я осознаю неловкость вашего положения, моя дорогая, но не допускаю и мысли о том, что вы по собственной воле хотите отдалить свое выздоровление.

– Конечно не хочу, но…

– Моя дорогая мисс Далвертон, доверьтесь мне! Вы умная, деятельная девушка. Вы, наверное, не понимаете, но вам будет затруднительно передвигаться, даже когда вы сможете поставить ногу на пол. Разумнее будет начать ходить в просторном помещении. Ваш кузен…

– Не говорите мне о моем кузене! – возмущенно закричала Тимотия. – Если вы собираетесь держать меня здесь ради Лео, то я…

– Тимотия!

Тимотия умолкла, и вовремя. Бог знает что еще могло сорваться у нее с языка. Что же это такое? Стоит только кому-то упомянуть о Лео, как она тут же взвивается. Будто какая-то сила подхватывает ее и несет. Доктор Пресли ни в чем не виноват, он тревожится о ней.

– Прошу прощения, – сказала Тимотия. – Я веду себя неподобающе.

Пресли улыбнулся.

– Ничего, я привык выслушивать всякое от своих пациентов. – Он кашлянул, прочищая горло. – И вы извините меня, моя дорогая. Я не хочу выглядеть бесцеремонным, но, по словам мистера Виттерала, комнаты в Фенни-Хаусе такие… такие…

– Каморки, одним словом! – закончила за него Тимотия. Она была убита. Лео сделал все, чтобы не выпустить ее.

– Я не хотел произносить это слово, но, мне кажется, именно так он и выразился, – со смешком согласился Пресли. – И поскольку дело обстоит так…

Его прервали, и кто же? Эдит Хонби.

– Ни слова больше, доктор! Фенни-Хаус исключается, могу заявить это со всей ответственностью. Не беспокойтесь, мистер Пресли, я прослежу за тем, чтобы она не уехала, пока вы не позволите.

Тимотия бросила беспомощный взгляд на Сюзан, та состроила гримасу и пожала плечами. Интересно, была бы Эдит так уступчива, знай она о том, что случилось ночью? Кроме того, стоит только рассказать ей о слухах, как она тут же изменит свою позицию. Но Тимма ничего говорить не станет, потому что Эдит расстроится, узнав, что плохо выполняет свои обязанности и что именно в этом ее обвиняют. В конце концов, ненавязчивый присмотр бывшей гувернантки Тимотию вполне устраивал.

Пришлось ограничиться горькими сетованиями на судьбу, чем Тимотия и занялась, когда доктор ушел за подходящим лубком.

– Нет, это просто какой-то дьявольский заговор! Я не удивилась бы, узнав, что Лео заключил сделку с судьбой, чтобы меня погубить.

– Я частенько замечала, – каким-то уж очень будничным тоном заговорила Эдит, поправляя простыни, – что провидение ухитряется сделать все таким образом, как того втайне желает сам человек.

Слова эти попали в самое больное место.

– У меня нет ни малейшего желания, ни тайного, ни какого иного, оставаться в этом доме, так и знай! – возмущенно заявила Тимотия.

Старая гувернантка загадочно взглянула на нее.

– Правда? Ну, значит, я ошибаюсь.

Тимотия решила больше ничего не говорить. Беда в том, что Эдит видит ее насквозь. Девушка с облегчением переключила свое внимание на Сюзан, которая присела на край постели и сочувственно сжала ей руку. Но она тут же вспомнила нелепое утверждение подруги насчет чувств Лео, и с горечью заключила, что даже самые близкие люди не в состоянии понять ее отношения к Виттералу.

Пришел доктор Пресли. Его манипуляции с лубком, а затем перевязка оказались такими болезненными, что не осталось сил думать ни о чем ином, даже о Лео.