Не договорив, он вскочил и бросился к Леоноре, которая начала задыхаться.

— Леонора, что с тобой? — встревожилась Шерил, видя, что Сидни, оказавшись возле задыхавшейся женщины, не знал что делать. — Бедняжка моя, ты не?..

Она умолкла, не веря своим глазам: Леонора задыхалась от смеха.

— Ох, простите меня… Садитесь, Сидни… Пожалуйста… — не в силах унять приступ смеха, просипела женщина, вытирая набежавшие на глаза слезы. — Ну и зрелище… Это надо же! — И она вновь зашлась в смехе. Наконец, успокоившись, договорила: — Шерил сидит и кивает, в полном согласии с вами, пока вы, Сидни, в совершенстве изображаете любящего папашу.

— Я? — недоуменно спросил он. — Я изображал? Да я и в самом деле его люблю!

На лице Сидни появилось такое растерянное выражение, что обе женщины дружно рассмеялись.

— Знаете, леди, вы обе слишком привыкли к мальчику, присмотрелись, — Сидни перешел из обороны в нападение. — А мальчик этот нечто особенное… — Сидни умолк, с нарочитым терпением ожидая, когда женщины успокоятся. — У тебя, Шерил, есть все основания гордиться тем, как он справился с болезнью. Я хотел сказать, вы обе можете гордиться…

Тут он схватил чашку и залпом осушил ее содержимое, явно смущенный чувствами, повергшими его в такое многословие.

— Могу только порадоваться, что отец получил наконец возможность обнаружить, какой у него прекрасный ребенок. Еще кофе, Сидни?

— Да, пожалуйста.

— Послушайте, чем ехать на ночь глядя, не лучше ли вам переночевать здесь? — продолжала Леонора.

Сидни откинулся на стуле и с улыбкой посмотрел на нее.

— Спасибо за приглашение, миссис Тампст, но лучше я поеду. Завтра мне нужно пораньше появиться в больнице.

Леонора, сославшись на неотложные дела, попрощалась с гостем и исчезла в доме. Шерил какое-то время пребывала в задумчивости, из которой ее вывел смешок Сидни.

— Леонора имеет редкую способность читать мысли. — Он уставился на нее немигающим взглядом. — Нам с тобой нужно поговорить.

Шерил напряглась. Сцена с репортерами наверняка разозлила Сидни, хотя, рассказывая об этом Леоноре, он изобразил сие событие очень весело. Да и рассказал далеко не все.

— Эта история с прессой…

— Вряд ли вновь нападут на нас, — поспешила заверить Шерил.

— Послушай, Шерил, я же не идиот! Они не успокоятся, пока не сделают из мухи слона. Поэтому, когда они вновь навалятся на тебя, ты должна сделать заявление, причем такое, которое их удовлетворит.

Шерил кивнула, поскольку пришла к такому же выводу.

— Вот о том, что ты должна сказать им, нам и надо поговорить.

— Я скажу им правду. Лгать не стану, так что нам нечего обсуждать.

— Разве я предлагаю тебе лгать? Просто подумал, что мы избавимся от множества неприятностей, кривотолков и прочей гадости, если ты объявишь им, что я твой муж.

— Знаешь, это перестает быть смешным! — воскликнула она, вскакивая. — В отношении Сидди ты добился от меня всего, чего хотел. Почему бы тебе на этом не остановиться?

— А если я не могу на этом остановиться?

— О, ради всего святого, я слишком устала, чтобы спорить с тобой!

Шерил повернулась и направилась к дверям, выходящим в сад. Все эти деловитые разговоры о браке, все эти игры в счастливое семейство совершенно вымотали ее.