Он покачал головой.

– Все они говорят что? – подгоняла она его.

– Трудно об этом говорить.

– О чем?

– Все они говорят, что я все еще люблю тебя.

Эти слова Жаннин ожидала услышать меньше всего.

– А ты любишь? – спросила она.

– Скажем так, я сделал бы все, чтобы стереть прошлое и превратить нас опять в одну семью. – Он взял ее руку в свою. – Есть какой-нибудь шанс, что это произойдет?

Жаннин вновь почувствовала приступ нежности к нему. Его слова, его очевидная искренность и открытость были так соблазнительны, и она позволила себе на мгновение представить, что она опять его жена. Но потом она подумала о том, как он отреагирует, если она упомянет, что в данный момент Софи нужно быть в офисе доктора Шеффера для приема Гербалины. И тут же она вспомнила, как, несмотря на всю его доброту, он взвалил вину за исчезновение Софи на нее, и поняла, что никогда уже не сможет быть с ним так близка.

– Сейчас не время для этого разговора, – сказала она, сжав его руку.

Она взяла карту с его колен и посмотрела в окно на две дороги перед ними. Ни одна из них не была многообещающей.

– Давай вернемся, – вздохнул Джо. – Давай просто поедем в полицейский участок и подготовимся к пресс-конференции.

Она колебалась, смотря на карту и пытаясь точно определить, где они находятся.

– Это не значит, что мы сдаемся, – добавил Джо. – Просто меняем нашу стратегию.

Она вернула ему карту.

– Ладно, – согласилась она.

Джо взглянул на часы.

– Первый час уже. Мы сказали твоим родителям, что позвоним до полудня. Нужно это сделать сейчас, прежде чем отправляться опять в путь.

Она кивнула, достала свой телефон из сумочки и набрала номер телефона особняка.

– Алло? – В голосе Донны была такая знакомая Жаннин хрупкость и беспокойство.

– Привет, мам. Мы…

– Дай мне поговорить с Джо.

Жаннин затаила дыхание, как будто мать ударила ее.

– Я просто хотела сообщить тебе, что мы ничего не нашли, – быстро сказала она.

– Дай мне Джо, – настаивала Донна.

Жаннин закрыла глаза.

– Она не хочет со мной говорить, – сказала она, передавая ему телефон. Ее горло сжалось настолько, что она едва дышала, и она потянулась в карман своих шорт, чтобы достать салфетку.

– Привет, мам, – сказал Джо. – Нет, ничего. У вас есть какие-нибудь новости?

Она слушала, как Джо рассказывал маме о пресс-конференции, запланированной на вторую половину дня. Закончив разговор, он посмотрел на нее; она знала, что нос ее был красным от беззвучного плача.

– Как насчет того, чтобы я вел машину? – предложил он.

Она покачала головой и завела машину. Ей нужно было чем-то занять себя. И все же, пока она ехала, все, о чем она могла думать, это те бесчисленные разы, когда она делала что-то, что вызывало приступ маминого безмолвного гнева.

После того как она потеряла ребенка на берегу реки Шенандоа, она вдруг начала повсюду замечать детей. До этого она никогда не обращала на них внимания, даже во время семи с половиной месяцев своей беременности. Дети спали в колясках в торговых центрах, тянулись из тележек к запрещенным вещам на полках в бакалейных лавках, сидели в рюкзачках на груди у мам в банке, куда Жаннин устроилась работать, чтобы помочь Джо покрывать их расходы. Мамы ворковали со своими малышами, улыбались им, успокаивали их, когда те плакали, и играли с ними в прятки («ку-ку»). Каждый раз, наблюдая за ними, она чувствовала боль от потери своего собственного ребенка.