Неохотно они пошли на противоположную сторону дороги и сели на гравий, прислонившись к покрытой низким кустарником насыпи на краю дороги.

Стив тоже сел, но тут же поднялся.

– Я собираюсь съездить за напитками. Кто что хочет?

– Водку, – сказала Ребекка.

Она казалась серьезной, но вдруг начала смеяться, а меньше чем через секунду смех перешел в слезы. Она накрыла голову руками.

– Мне что угодно, – сказала Паула.

– Мне тоже, – сказал Джо.

– Мне ничего, – сказал Лукас, приподняв свою почти полную бутылку с водой. Он слегка подтолкнул локтем Жаннин, которую усадили рядом с ним, но она покачала головой. – Воду для Жан, – сказал он.

– Никто не зовет ее Жан, – тихо пробормотал Джо Пауле.

– По-видимому, Лукас зовет, – сказала Паула, и он с укоризной посмотрел на нее.

– На чьей ты стороне? – спросил он.

– Ни на чьей стороне, дорогой, – сказала она. – Просто… сейчас не время для ревности. И тебе, и Жаннин нужна поддержка, и не важно, от кого она исходит. Правда?

Он чувствовал себя пристыженным ребенком. Прислонившись головой к земляной стене, он закрыл глаза.

– Дождь собирается, – сказала Ребекка.

Джо опять открыл глаза. За последние несколько минут небо стало угрожающе темным. Вдалеке были слышны раскаты грома, а солнце затмила плотная гряда серых облаков.

– Мне жаль, что я отпустила ее, – сказала вдруг Жаннин.

Она говорила ему, и он повернулся, чтобы посмотреть на нее.

– Я знаю, – сказал он. – Ты не виновата.

Он старался изо всех сил, чтобы его слова прозвучали искренне, хотя глубоко внутри он обвинял ее. Так же, как он обвинял Шеффера за то, что он появился со своим курсом лечения, и Лукаса за то, что уговорил Жаннин испытать этот метод лечения на Софи. И он обвинял Элисон и всех девочек-скаутов Америки. Ему нужно было кого-то винить.

Начался дождь, когда Стив вернулся с напитками. Небо стало практическим черным, облака опустились ниже к земле. Молния пронзила небо. Пожарным, полицейским и спасателям приходилось кричать, чтобы быть услышанными сквозь шум дождя.

Жаннин проигнорировала бутылку с водой, которую Стив поставил рядом с ней на гравий. Она сидела, обхватив ноги руками и положив голову на колени, и Джо был не уверен, плачет она или спит.

Вскоре наверх подняли первый черный мешок. Он казался довольно большим, когда его несли к машине «скорой помощи». Внутри него взрослый, подумал Джо, Элисон.

Второй мешок был значительно меньше, и все сидящие под дождем у насыпи моментально замолчали. Жаннин подняла голову с колен. Увидев мешок, она вдруг вскочила на ноги и отбежала на несколько ярдов, чтобы вырвать в кустах.

Джо хлопнул Лукаса по ноге.

– Позволь мне, – сказал он, и Лукас кивнул.

Жаннин прислонилась к насыпи, спиной к нему, и он положил руку ей на затылок.

– Это я, – сказал он, не желая, чтобы она думала, будто это Лукас прикасается к ней.

Она повернулась к нему, вытирая рот тыльной стороной ладони, и уткнулась ему в грудь; их объятие было неловким и наполненным горем. Ее тело сотрясалось от слез.

– Почему это так тяжело? – спросила она наконец. – Мы столько раз практически теряли ее и знали, что скоро потеряем навсегда. Ведь не то чтобы мы не были готовы к этому…

– Мы не были готовы к этому, – сказал Джо. – К тому, что она умрет вот так, в аварии, вдали от нас…

Его голос надломился, и он зарылся головой в ее плечо. Эта мысль, мысль о том, что Софи умирала, когда ни его, ни Жаннин не было рядом, причиняла больше всего боли.