– Какие дела? – спросила она. – Что может быть важнее того, чтобы быть здесь сейчас?

– Это не важнее, – ответил Лукас, – но это нечто, о чем я должен позаботиться, однако не могу сделать это отсюда.

В Лукасе вечно была какая-то тайная сторона. Обычно это ее не беспокоило, но в данный момент она была раздражена.

– Это связано с поисками другой работы? – предположила она. Как он мог даже говорить об отъезде?

– Нет, – вздохнул Лукас. – Существует проект, над которым я работаю еще с несколькими людьми. Мы разрабатываем кое-какие вещи по Интернету, и они ждут, чтобы я вернулся с кое-какой информацией.

– А мы не можем раздобыть ноутбук здесь? – предложила она.

Лукас покачал головой:

– Все мои материалы в домике на дереве. Извини, но мне придется поехать. И я думал, что было бы хорошо, если бы ты поехала со мной…

– Я не могу уехать отсюда.

В ее голосе появилась злость, и он колебался, прежде чем опять заговорить.

– Здесь так мало от тебя зависит, милая, – сказал он наконец. – Поиски будут продолжаться и без тебя, а я хотел предложить тебе съездить к доктору Шефферу и взять немного травяного средства… Гербалины. И если… когда найдут Софи, ей сразу же смогут его дать. А также мне придется взять в аренду машину, чтобы вернуться в Виргинию. Я смогу оставить ее в Вене, а потом мы могли бы приехать сюда на моей… или на твоей машине. Таким образом, у нас будет тут машина.

Она не следила за всем его разговором о машинах. Она все еще думала о том, чтобы привезти сюда Гербалину, которую в любой момент один из врачей «скорой помощи» сможет дать Софи. Она поцеловала Лукаса в щеку.

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– За то, что веришь, что Софи найдут живой. У меня возникло такое чувство, будто я единственная по-прежнему считаю, что это возможно. И за то, что веришь в Гербалину.

– Я собственными глазами видел, к какому улучшению здоровья Софи оно привело.

– Джо тоже видел, – сказала Жаннин. – И мои родители также видели. Но для них это ничего не меняет.

– Итак, – сказал Лукас, – ты поедешь со мной?

– Да, – прижалась она к нему покрепче, закрыв глаза.

Она попытается заснуть, молясь, чтобы этот сон прервали ночью и сообщили хорошую новость, которую она так жаждет услышать.

Это было за мгновение до того, как Зои вспомнила, что она не одна.

Воспоминание о маленькой девочке возвращалось к ней так медленно, что, когда она подняла голову посмотреть на соломенное ложе в другом углу комнаты, она почти ожидала увидеть его пустым, без ребенка, как будто он ей приснился. Однако она была там, с ее тельцем, настолько маленьким, что оно едва приподнимало бледно-лиловую простыню над ложем.

Малышка лежала на боку, спиной к Зои, и ее волосы рассыпались рыжими волнами по подушке.

Зои снова опустила голову на подушку и закрыла глаза. Что ей делать с этим ребенком? Насколько больна она была? Когда Софи проснулась после долгого сна за день до этого, ей удалось держать глаза открытыми только в течение того времени, которое было необходимо для того, чтобы Зои промыла и перевязала ее порез, и, возможно, еще немного для того, чтобы промыть и перевязать инфицированную ногу, прежде чем снова вернуться в постель. Она спала в течение всего обеденного времени, весь вечер и всю ночь, как будто восстанавливала силы после трех ночей, проведенных в лесу в одиночестве.