Она была прекрасной девочкой, умной девочкой, и все, чего она хотела, это вернуться домой. Однако Зои не знала, как это сделать, чтобы не подвергать себя и свою дочь большому риску. Ночью ей в голову иногда приходил план, по которому она и Софи прошли бы пять миль через лес к дороге, оставив записку для Марти, на случай, если бы она пришла, когда Зои не было дома. Ей нужно было бы выдумать что-то вместо ботинка для левой ноги Софи. Тем более что ножка была настолько повреждена и натерта во время ее трехдневного пути, что Зои не была уверена в том, сумеет ли маленькая девочка пройти даже одну милю по жесткой лесной земле, не говоря уже о пяти. Но ничего страшного. Это было бы наименьшими их проблемами. Она бы понесла девочку, если нужно.

Таким образом она бы привела девочку к дороге. Это была старая дорога, и им бы пришлось долго ждать, пока кто-нибудь не будет проезжать мимо. Как только они увидели бы машину, Зои бы спряталась, а Софи могла бы ее остановить. Сначала ей пришлось бы объяснить все это Софи, чтобы Софи не выдала ее. Зои волновало то, что маленькая девочка сядет в машину с незнакомцем, у которого могли быть плохие намерения, но другого выхода не было.

Впрочем, существовала еще одна проблема, большая проблема – Софи узнала ее.

Во время полдника за день до этого Зои заметила, как ребенок уставился на нее через костер.

– Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, – сказала Софи, и Зои не могла не быть польщена тем, что ребенок нашел ее достойной комплимента, несмотря на ее шестьдесят лет.

– Ты похожа на Зои, – продолжила девочка, и радость Зои сменилась страхом.

– Мне это говорили и раньше, – сказала она, испугавшись того, что даже с ее светлыми волосами, подстриженными до подбородка, даже с полоской седины у корней и без косметики восьмилетний ребенок узнал ее. – Лично я не вижу сходства.

– Ты выглядишь точь-в-точь как она, – сказала Софи, – как она выглядела в Рождественском фильме.

– О да, я помню тот фильм, – сказала Зои.

Она играла роль в том фильме для взрослых по настоянию Макса, хотя и отказалась от роли бабушки. Стильной бабушки, но все же бабушки.

Таким образом, добрый водитель, который подобрал бы Софи, отвез бы ее в полицейский участок, или в офис к шерифу, или что-то в этом роде, и потом бы Софи рассказала им, что женщина, очень похожая на Зои, заботилась о ней в лесу. Не такая уж это и проблема, подумала она. Люди считали Зои умершей уже несколько дней, и если бы кто-то в это и поверил, они бы все равно никогда не догадались, что она изолировала себя в нелюдимом месте.

– Я думаю, что ты действительно Зои.

Зои вздрогнула, услышав голос Софи. Она обернулась и увидела, что девочка повернулась на соломенном ложе и уставилась на нее.

– Ну, – сказала Зои, усаживаясь. – Ты, наверное, хорошо спала. Как ты себя чувствуешь этим утром?

– Я наблюдала за тобой, – проговорила Софи. – У тебя такая же горбинка на носу, как у Зои.

Она хотела было поспорить и сказать ей, что у многих есть горбинка на носу, но увидела по лицу Софи, что ребенка не обманешь.

– Ты права, дорогая, – вздохнула она. – Я и есть Зои.

Софи уселась с торжествующей улыбкой на лице:

– Я знала это.

Она была так чертовски мила, когда улыбалась, что Зои невольно улыбнулась.

– Я попрошу тебя об одолжении, – сказала она, – об очень большом одолжении.

– О чем это?

– Сегодня я планирую пройти с тобой к дороге и…

– Через лес? – улыбка Софи исчезла.

– Да. Это длинный путь. Но это единственный способ вывести тебя отсюда.