– Твоя одежда, наверное, уже высохла. Я принесу ее тебе и дам пару моего нательного белья. Оно будет слишком велико тебе, но это лучше, чем ничего.

– Ты не знаешь, где мой перочинный нож? – спросила Софи.

– Он был в кармане твоих шорт, – ответила Зои. – Я положила его на крыльце.

Зои вошла в гостиную, там она взяла с полки, сооруженной ею из ящиков и подгнившего полена, коробку с быстрорастворимой овсяной кашей. На поляне она разожгла костер, затем собрала одежду Софи, взяла ее нож с крыльца и принесла их в спальню.

Выйдя опять во двор, она приготовила овсяную кашу над огнем, а спустя мгновение Софи вышла из хижины и присоединилась к ней, усевшись на плоских камнях. Зои отлила немного овсяной каши в чашку и передала ее вместе с ложкой маленькой девочке.

– Твои родители в разводе, Софи? – спросила она за едой. – Ты говорила, что Лукас встречается с твоей мамой.

Софи кивнула:

– Ага. Мама встречается с Лукасом. Он живет в доме на деревьях.

– Не может быть, – удивилась Зои.

– Да, он действительно там живет. У него есть обычный дом, на земле, но он почти никогда им не пользуется. А у моего папы есть подруга по имени Паула, но на самом деле она с ним не живет.

– Ты с ними дружишь? С Лукасом и Паулой?

Софи опять кивнула:

– Ага, они действительно добры ко мне.

– А какая у тебя мама?

– О! – Софи опустила свою ложку в овсяную кашу. – Она замечательная, и она хорошо заботится обо мне. Когда-то, когда я была маленькой, она летала на вертолете, но сейчас она просто сидит дома со мной.

Хорошая мама, подумала Зои. Не такая, какой раньше была она сама.

– А твой папа?

– Он бухгалтер. Он имеет дело с деньгами.

Зои невольно опять улыбнулась: девочка говорила совсем как взрослая.

– В каком ты классе? – спросила она.

– Во втором. Я смогла ходить в школу с того времени, как стала принимать Гербалину. До этого женщина – домашний учитель – приходила к нам домой помочь мне со школьными предметами.

Софи была очень больна, догадалась Зои. Может быть, она и сейчас больна, так как у нее из живота выглядывал катетер.

– Как долго ты болеешь? – спросила она.

– С трех лет, но совсем плохо мне стало, когда мне исполнилось пять. Так что в любом случае я не ходила в школу больше двух недель.

– Тебе трудно, наверное, было с кем-либо подружиться?

– О, у меня были друзья в больнице. У меня также есть друзья в офисе доктора Шеффера и в моем отряде Брауни.

Лицо ее потемнело, и глаза наполнились слезами.

– Я думаю, что Холли умерла, – произнесла она, а Зои попыталась вспомнить, кто такая Холли.

– Ты имеешь в виду ту другую маленькую девочку, которая была с тобой в машине?

Софи кивнула, тяжело глотая.

– Я не знаю, как я выбралась, а она нет. Должно быть, она очень испугалась, когда на ней занялся огонь.

Зои пододвинулась к ней ближе и обняла ее.

– Я рада, что ты выбралась, Софи, – сказала она. – Тебе очень повезло. Нужно быть очень, очень смелой, чтобы выжить в лесу. Я доставлю тебя домой, дорогая, правдами и неправдами.

– Что это означает?

– Это просто такое выражение.

Софи опустила свою чашку.

– Мне хотелось бы теперь вздремнуть на цветке дерева мужества, – сказала она. – Когда я проснусь, мы отправимся в путь, хорошо?

– Тебе это не помешает, – сказала Зои. – Спи крепко.

Софи пошла в сторону хижины, а затем внезапно остановилась.