Софи пошла в сторону хижины, а затем внезапно остановилась.

– Я так и не сходила в туалет, – сказала она. – Я совсем забыла.

Зои начала подниматься на ноги:

– Я отведу тебя.

– Нет, я сама смогу дойти, – посмотрела она туда, где за деревьями спрятался туалет, – если только ты будешь именно здесь.

– Я буду здесь, – пообещала Зои.

Она посидела еще немного на плоском камне, пытаясь придумать, из какого материала можно сделать Софи туфлю. Она принесла с собой три пары прогулочных туфлей и одну пару добротных туристических ботинок. Конечно же, размер ноги Софи был значительно меньшим, чем у нее, но из-за опухоли и повязки и если положить еще немного наполнителя, возможно, одна из прогулочных туфлей подойдет ей.

Зои несла чашки к насосу, когда услышала звук ломающихся ветвей сзади, в лесу. Выронив чашки, она бросилась к хижине и схватила свою винтовку, лежавшую у ступенек. Она подняла ее на уровень лица, и ее страх смешивался с облегчением по мере того, как шуршание становилось громче. Хорошо, если бы это искали Софи, подумала она. Тогда бы она изобразила, как всегда, женщину-гору, спасатели забрали бы Софи, и ей не пришлось бы идти через лес в обход десять миль. Более того, ей не пришлось бы волноваться о том, что Марти придет в хижину и не застанет ее там.

Она стояла, окаменев, с винтовкой, направленной в сторону звуков, когда увидела желтую одежду, мелькнувшую между деревьями. Внезапно из леса выскочила Марти и побежала к ней.

– Марти! – Зри положила винтовку на землю и пошла вперед, чтобы обнять свою дочь. – О, дорогая, ты смогла! – воскликнула она. – Как же ты исхудала!

– О Боже, мама, – прильнула Марти к ней. – Я была в лесу всю ночь. Никогда бы не подумала, что это произойдет. Это было ужасно. У меня не было фонарика или чего-то подобного. Тебе надо было оставить мне фонарик.

Фонарик! Конечно же. Как она об этом не подумала?!

– Ну, теперь ты здесь. Ты в безопасности. – Совсем недавно она говорила эти слова Софи, которая провела в лесу три ночи одна без фонарика. – Почему ты не потребовала, чтобы охранник выпустил тебя рано утром? Тогда бы ты смогла пройти через лес днем.

– Мне приходилось делать то, что он говорил, мама. Марти отстранилась от нее, глаза ее смотрели вниз, и она размахивала руками, когда говорила. Зои заметила, что та держала пистолет.

– Где ты взяла пистолет? – спросила она.

– Мне удалось забрать его у него, у Анжело, надзирателя, – сказала Марти, присаживаясь на один из плоских камней. – Ты привязала те голубые лоскуты ткани слишком туго, мама, – сказала она. – Мне потребовалась вечность, чтобы все их отвязать.

– Прости меня, – сказала Зои. – Мне хотелось быть уверенной в том, что они не слетят с веток.

– Они бы ни в коем случае не слетели, пока бы их кто-нибудь не развязал.

Марти оперлась головой о ладонь. Она выглядела очень изможденной, похудевшей и бледной, такой хрупкой, какой она выглядела к концу судебного процесса.

Зои снова обратила внимание на пистолет.

– Что ты имела в виду, когда сказала, что забрала пистолет у надзирателя? – спросила она. – Ты хочешь сказать, что забрала его силой? Он получил деньги, не так ли?

С другой стороны от хижины зашуршали листья, и глаза Марти расширились от ужаса. Она быстро встала, поднимая пистолет обеими руками, как хорошо обученный полицейский или опытный преступник, нацеливаясь на угол домика, когда появилась Софи. Зои бросилась вперед, чтобы схватить Марти за руку:

– Не стреляй в нее.