– Марти, я хочу соорудить ей туфлю и отвести ее на дорогу, – твердо сказала Зои, – и чем быстрее я выйду, тем быстрее вернусь.

– Ты что, действительно считаешь, что она никому не расскажет, что встретила Зои в лесу? – спросила Марти. – А теперь она знает, что я здесь. Ей зададут много зопросов, и…

– Я не расскажу, – пообещала Софи. – Я просто скажу, что хорошая женщина помогла мне.

– Правильно, – кивнула Марти. – А они знают, что единственная женщина, находящаяся в бегах здесь, – это я. И они выкачают из тебя информацию о женщине, раскрутят тебя и…

– Марти, прекрати, – сказала Зои. – Просто успокойся. Возможно, нам не надо принимать решение прямо сейчас. Я думаю, что нам потребуется некоторое время, чтобы осознать, что здесь происходит. – Она посмотрела на Софи. – Почему бы тебе ни поспать сейчас со своим цветком храбрости, а когда ты проснешься, я скажу тебе, что мы решили сделать. Возможно, тебе, Марти, тоже надо вздремнуть.

Она будет вынуждена отдать свой надувной матрас дочери. Она соорудит себе матрас из полотенец и одежды.

– Ну да, – снова затянулась сигаретой Марти, – как будто я смогу заснуть.

Софи встала и похромала в спальню, закрывая за собой скрипучую дверь.

– Она хромает очень сильно, – сказала Марти. – Сколько до дороги?

– Далеко, – вздохнула Зои. – Пять миль. Мне придется сделать ей костыль или что-то в этом роде.

– Она не сможет пройти пять миль с такой ногой.

Зои понимала, что Марти права. Софи не жаловалась, но было очевидно, что она вряд ли могла переместить хотя бы часть своего веса на левую ногу.

Марти наклонилась вперед, локтями упираясь в колени:

– Мама, пожалуйста. Пожалуйста! Я умоляю тебя, мы не можем позволить ей уйти. Нам всем придется остаться здесь. Они собираются искать меня и… – Голос Марти дрогнул. – Я не могу возвратиться туда, мама. Я просто не могу, – сказала она, опуская голову на руки.

Она плакала, плечи ее содрогались от плача. Зои с трудом переносила боль, которая пронизывала все ее тело, когда она смотрела на нее.

– Забудь о Софи пока, – наклонилась она к Марти с дивана. – Расскажи мне о себе, расскажи, как тебе было в Чоучилле. Как ты выбралась оттуда? Расскажи мне все.

Марти снова подняла голову, вытирая лицо руками. Ее сигарета сгорела до фильтра, она искала место, чтобы затушить ее.

Зои передала ей одну из чашек, сняв ее с полки около двери.

– Там было так плохо, мама, – сказала Марти. – Хуже, чем ты можешь себе представить. Пища была дрянной, но это было самой меньшей бедой. Другие женщины… – покачала она головой. – Они настоящие преступницы. Будучи честной, я была брошена в тюрьму к отпетым убийцам. И конечно же, я сказала, что была невиновной, что ничего не сделала и что меня посадили в тюрьму по ложному обвинению, а они насмехались надо мной и… – Марти посмотрела в окно и на мгновение, казалось, потеряла нить мысли. – Свет горел двадцать четыре часа круглую неделю. Ты знаешь, как это может вывести из себя? Шум, он отзывался эхом все время. Две женщины покончили с собой, пока я была там, и поверь мне, я тоже об этом подумывала.

– О Марти!

– Они насиловали меня, – сказала она, – каждую ночь…

– Кто насиловал тебя? – ужаснулась Зои.

– Надзиратели, – посмотрела на нее Марти и опустила глаза. – И я ничего с этим не могла поделать.