Гончие не просто взяли след — догнали зверя…

Утро стояло прекрасное, казалось, весь мир свеж, чист и совершенно лишен грехов и грязи. Ох, если бы…

Интагар дожидался его на крыльце, стоял с крайне довольным лицом. Сварог нетерпеливо сказал:

— Как я понял из сообщения, все отлично. Взяли чисто, я так понимаю. Какие-нибудь текущие соображения есть?

— Выглядит крепким орешком, ваше величество, — сказал Интагар. — И тем не менее… Понимаете ли, именно с купцами сплошь и рядом работать гораздо легче. Купец привык всю свою сознательную жизнь, что ни день, взвешивать, оценивать и переоценивать, рассчитывать, просчитывать наперед. У купцов все эти качества гораздо более ярко выражены, чем у многих других (вспомнив патриция Кадората, Сварог согласно кивнул). Когда мы их брали, он не танцевал, не дергался, ничем таким не пугал — даже когда оказался здесь и понял, что имеет дело вовсе не с «ночными портными». Я бы сказал, очень выжидательно держался — и в башке, я уверен, уже заработала счетная машинка… Чтобы не терять времени, я рискнул проявить некоторое самовольство: сказал ему, по чьему приказу он арестован, показал пыточную. Он, стараясь сохранять хладнокровие, тут же напомнил, что пытки у нас запрещены. Ну, а я напомнил ему, что вы — еще и гланский король, а до Глана часа два полета. Вот тут у него в глазах что-то примечательное мелькнуло, отрубите мне голову, но он прекрасно понял свое положение и должным образом оценил, ваши люди, о которых вы предупреждали, прилетели, сидят в соседней комнате. Простите за самовольство…

— Пустяки, — отмахнулся Сварог. — Вы все правильно сделали, мне не придется повторять лишний раз… пойдемте.

Он не собирался заморачиваться долгими психологическими ловушками-подвохами. Как там говорил тот гестаповец в знаменитом романе Юлиана, а потом и в фильме? «Сейчас не первый год войны, а четвертый. Время убыстрилось, у нас нет возможности держать вас в камере и разрабатывать тщательным образом». Да, мы в схожей ситуации, даже худшей. Мы понятия не имеем, сколько у нас осталось времени, прежде чем они начнут — а они непременно что-то начнут. Данное Орку поручение не похоже на глупый розыгрыш — и на дезинформацию тоже. Дезинформация призвана отвлечь противника от чего-то конкретного, что ему удалось, узнать — но мы-то не знаем ничегошеньки. Так что — минимум разговоров и никаких угроз. Дозу эликсира в глотку — и понеслось…

Еще издали Сварог услышал за дверью пыточной отчаянный женский визг. Повернулся к Интагару. Тот преспокойно пожал плечами, хмыкнул:

— Ничего особенного, ваше величество. Рабочие будни, не имеющие отношения к главному…

Сварог больше ничего не стал спрашивать: плевать на все, что не имеет отношений к главному…

Коринт Бадеш сидел на стуле для посетителей, а над ним возвышался тот верзила, моментально исчезнувший из комнаты по знаку Интагара. Сварог с некоторым усилием придвинул неподъемный (действительно, трудновато драться такими в кабаке) стул к торцу Интагарова стола, сел и принялся рассматривать Бадеша. Крепкий кряжистый мужик лет пятидесяти, в темных волосах и аккуратно подстриженной бородке уже появилась седина, глаза умные, настороженные, верится Интагару, что в голове у этого типа уже давно щелкает счетная машинка…

— Вы не смазливая служаночка, а я не хваткий драгун, — сказал Сварог резко. — Долгих и проникновенных убалтываний не будет. Кратко и по существу… Вы знаете, кто я такой?

— Конечно, ваше величество…

— Доводилось слышать, что я безошибочно отличаю правду от лжи?

— Ходят такие разговоры…

— Так и есть, — сказал Сварог.