— А как насчет вопросов об усыновлении?

— Думаю, такая неуверенность может возникнуть у Бринн и Стивена, — нахмурилась Алекса. — Не взялся бы ты развеять их неуверенность, организовав закрытое усыновление? Есть законный путь закрыть документы навечно? Я хочу, чтобы ты убедил Бринн и Стивена в том, что у них никогда не отберут ребенка.

— Да, я могу оформить дело законным путем, но не могу гарантировать им, что ребенка у них никогда не заберут.

— Не можешь?

— Нет, дорогая, — мягко ответил Джеймс на растерянный взгляд Алексы. — Потому что мать ребенка — ты, и ты будешь знать, у кого твой ребенок.

— Ах да, но я никогда… В августе, когда вы с Кэтрин плавали, у Бринн случился выкидыш. Я была с ней, видела ее горе, когда она поняла, что их со Стивеном мечта разбилась навсегда. Я чувствовала боль и страдание Бринн. Джеймс, я никогда не попытаюсь забрать у нее ребенка, — спокойно и уверенно поклялась Алекса. — Ты должен мне поверить.

Глядя в ее милые грустные глаза, Джеймс понял, что Алекса сдержит свой страшный обет, несмотря ни на что, даже если это будет стоить ей невыносимых мучений. Он мог с чистым сердцем заверить Бринн и Стивена, что мать ребенка никогда не появится и не заберет свое дитя, но есть ли уверенность в том, что тайна будет сохранена абсолютно?

— Алекса, кто еще знает о ребенке?

— Ни одна живая душа, Джеймс. И никто не узнает, кроме врача. Я еще не искала его. Я думала, может быть, ты кого-нибудь знаешь?

— Да, знаю. — Джеймс сразу же подумал о докторе Лоутоне — одном из наиболее уважаемых коллег его матери и старинном друге семьи Стерлингов… — Ты не собираешься рассказать своим родителям? Или Кэтрин?

— Нет. Я решила, что лучше этого не делать. Ненавижу ложь, но… — Алекса слегка пожала плечами. — Мои родители, как и Кэт, думают, что три недели назад я отправилась в шестимесячную увеселительную поездку вокруг света. И благодаря Барбаре Уолтерc, занятой в церемонии вручения «Оскара», практически вся Америка будет думать то же самое.

— Барбара Уолтерc?

— В этом году она готовит специальный репортаж об «Оскаре», поэтому уже взяла интервью у Мэрил Стрип, Джессики Ланж и у меня. Беседа со мной записывалась в конце января, как раз перед окончанием съемочного сезона. Фигура у меня была еще стройная, хотя именно в это время я и испытывала все «прелести» первых месяцев беременности. Представляешь? Но я все же сумела держать себя в руках, весело расписывая свое будущее кругосветное путешествие. По собственной версии я отбыла в День святого Валентина, а сама приехала сюда. С тех пор почта для меня откладывается, все мои счета оплачены наперед, а общество садоводов присматривает за моими розами. Я купила билет первого класса на кругосветный авиарейс с нелимитированными остановками и сняла семьдесят пять тысяч долларов наличными со своего счета.

— Это еще зачем?

— Затем, что если кто-нибудь попытается проверить, где я была, то можно просто объяснить, что я всюду расплачивалась наличными и потому моя кредитная карточка осталась нетронутой.

— А кому может понадобиться проверять, где ты была, Алекса? Кто-нибудь еще знает о твоей связи с Робертом?

— Просто я забочусь о благе ребенка, вот и все, — уклонилась от прямого ответа Алекса и устремила на Джеймса взгляд, полный надежды. — Ты поможешь мне?

Он колебался, раздираемый противоречивыми чувствами. Конечно, Джеймс верил в то, что решение Алексы твердо и непоколебимо — великодушное решение любви. И понимал, что с Бринн и Стивеном жизнь ребенка будет наполнена заботой, радостью и любовью.