— В этот вторник, Элиот?

— Да. Мы должны быть в Дамаске в четверг, так что вылетаем во вторник. Ты не обязан этого делать, — добавил Элиот, почувствовав в голосе друга неуверенность. — Я хотел спросить, а не пришло ли время вернуться тебе к частной жизни?

Джеймс задумался. Нет. Воспоминания были еще слишком болезненны. Он чувствовал эту боль гораздо меньше, когда находился в местах, охваченных ненавистью, чем в местах, напоминавших ему о любви. Джеймсу нужно дело, ему необходимо смотреть в глаза людей, которые, быть может, отдали приказ убить его родителей; и с этими дьяволами в человеческом облике он должен вести дипломатические переговоры, ведущие к миру.

Джеймс все еще был очень беспокоен и жаждал убежать от своих воспоминаний, но после родов Алексы прошла всего неделя, и, хотя она мужественно боролась со своей тоской, она все еще была очень слаба морально.

— Можно, я перезвоню тебе, Элиот?

— Конечно.

Джеймс положил трубку и отправился искать Алексу. Она лежала на жарком июньском солнышке, стараясь вернуть своей коже блестящий золотистый оттенок. Через полтора месяца возобновлялись съемки «Пенсильвания-авеню», и Алексе нужно было похудеть — простая задача, поскольку у нее отсутствовал аппетит; более сложная задача — стать снова раскованной, уверенной в себе, красивой, холеной женщиной, которая последние полгода отдыхала в кругосветном путешествии.

Алекса прилежно лежала на солнце, но, услышав телефонный звонок, побежала в дом, надеясь, что звонит наконец давно молчавшая Кэтрин.

Но это звонил Элиот Арчер.

— Элиот? — переспросила Алекса, выговаривая себе за глупую надежду, что они с сестрой когда-нибудь помирятся. — Что-то новое о твоих родителях?

— Нет. Все еще ничего.

— Джеймс, ты нужен ему?

— Да, но…

— Но ты беспокоишься за меня. — Алекса мужественно улыбнулась. — Думаю, пришло время мне возвращаться в Роуз-Клифф.

— Если кто-нибудь увидит тебя…

— Никто не увидит. Если запастись продуктами, через оставшиеся три недели я смогу выглядеть очень привлекательно.

Джеймс узнал, что Кэтрин в Денвере. Завтра она дает заключительный концерт своего турне по Северной Америке, а через три недели начнутся ее выступления в Европе. Какие чудесные планы строили они на эти три свободные недели! Несколько дней было решено провести в романтическом, очаровательном Аспене, затем…

Джеймс прервал воспоминания, но не отказался от решения позвонить любимой.

— Кэтрин, это…

— Джеймс…

— Неделю назад Алекса родила девочку и отдала ее очень хорошим родителям. — Он помолчал и тихо вздохнул. — Кэтрин, ты нужна Алексе. Она очень нуждается в своей любимой сестре.

— Она в Инвернессе? — «С тобой? Если я приеду к Алексе — о, сколько раз я думала позвонить ей! — то увижу и тебя?»

— Нет. Алекса в Роуз-Клиффе.

Стук в дверь заставил Алексу вздрогнуть. Она вдруг страшно испугалась. Что, если это снова Хилари? Или Роберт?

Алекса съежилась от страха. Она не могла видеть из кухни стоявшего у двери непрошеного гостя. «Уходи, кто бы ты ни был!»

— Алекса? Ты здесь? Алекса?

— Кэт? — прошептала она и бросилась к двери. — Кэт!..

— Привет. — Сердце Кэтрин замерло, как только она взглянула в глаза сестры («Ах, Алекса, я давно должна была приехать к тебе!»). — Можно войти?

— Конечно. — Алекса распахнула дверь. — Кэт, здесь больше никого нет.