По-настоящему искушенная женщина не станет любить человека, который не любит ее, не так ли? Нет, совершенно не так. Кэтрин подошла к окну и распустила изящный пучок, позволив волосам каскадом обрушиться на плечи и развеваться от дуновения ночного ветерка; как будто Кэтрин плыла на яхте или гуляла часами после концерта, пытаясь остудить душевные раны, всякий раз открывавшиеся под действием чарующей музыки.

Кэтрин знала, что в действительности не так уж опытна в лицедействе, но все-таки теперь она умела скрывать свою застенчивость и страх под маской изысканного спокойствия и могла невозмутимо поужинать с красавцем принцем. Кэтрин нужно было еще раз встретиться с Аленом и объяснить ему, что она знала Марион и Артура Стерлинг, поэтому она с нетерпением дожидалась этого вечера. И еще по одной, изумлявшей ее причине. Ужин с Аленом неожиданно затмил все долгие одинокие прогулки, ставшие теперь просто необходимыми для Кэтрин после эмоционально изматывающих концертов.

Почему? Потому что поразительно, но она почти мгновенно почувствовала себя с Аленом очень уютно.

Но почему?..

И вдруг поняла; ей было очень удобно, потому что разговор с Кастилем велся по-французски. Баронесса представляла ее на английском языке, Кэт была в этом уверена. Но в какой-то точке разговора они сбились на французский. Кто — Ален или она — первым произнес слово на прекрасном языке любви? Кэтрин не смогла этого припомнить. Но почему принц не заметил ее безупречного французского? Бесспорно, его должно было удивить столь виртуозное владение чужим языком провинциальной девушкой из Канзаса.

Кэтрин предположила, что, возможно, Ален не осознавал этого, так же как до сей минуты не осознавала Кэтрин. Интересно, а он тоже до сих пор находится под впечатлением их удивительно приятной беседы?

Кэтрин слегка нахмурилась — не обеспокоенно, а удивленно, — войдя наследующий день в семь часов вечера в свой элегантный номер. Тяжелые портьеры на окнах закрывали летний закат и виды на расположенный внизу парк. В прежние вечера горничные всегда оставляли портьеры раздвинутыми, и Кэтрин всякий раз, подойдя к окну, любовалась тем, как розовое небо постепенно становилось серым. Сейчас комната была темна и полна теней. Что ж, сегодня вечером у нее не так уж много времени, и шторы все равно пришлось бы опустить, пока Кэтрин будет готовиться к ужину с Аленом.

Она пересекала комнату, направляясь к гардеробу, когда одна из теней ожила и бросилась вперед. Кэтрин почувствовала бесшумное движение, но, прежде чем успела обернуться, чья-то сильная рука плотно зажала ей нос и рот.

Перед тем как провалиться в кромешную тьму, Кэтрин увидела лица людей, которых она любила.

И к которым обратила свои, казалось, последние слова: «Я люблю тебя, мама. Я люблю тебя, папа. Я люблю тебя, Алекса.

Я люблю тебя, Джеймс».

— Кэтрин!

Она была погружена в сон, от которого никак не могла пробудиться. Раздавались голоса, зовущие ее по имени, тревожные голоса, один из которых был более спокойный и неясно знакомый — говоривший с ней на французском.

— Ален, — прошептала Кэтрин, поднимая наконец тяжелые веки.

— Кэтрин, как вы себя чувствуете?

— Кажется, нормально. Что случилось? — задавая вопрос, Кэтрин почувствовала на шее странную горячую влагу и прикоснулась к ней — кровь!

Посмотрев на свои пальцы, Кэтрин увидела многочисленные кровоточащие порезы.

— Вор-взломщик, — ответил начальник службы безопасности отеля; в его голосе зазвучали нотки великого облегчения от того, что Кэтрин Тейлор пришла в себя, и великой досады на происшедшее.

Известная пианистка стала сегодня не единственной жертвой.