— Как твоя сестра? — час спустя поинтересовалась Бринн.

— У нее все хорошо, — спокойно ответила Алекса, хотя слова «твоя сестра» вызвали в ней теплую волну.

Волна была ласковой, приятной, потому что со времени последнего приезда Кэтрин в Роуз-Клифф они постоянно общались через океан по телефону. Алекса рассказала сестре правду о Роберте, что именно он был ее тайной любовью и отцом ее ребенка; Кэт приняла непростое решение сестры проститься с любовью, сочувствовала и желала, как всегда, Алексе счастья. — Мне кажется, Кэт тоже влюбилась. Думаю, что она полюбила Алена Кастиля.

— Принца острова Радуги? В самом деле?

— Да, правда. Она сейчас в турне по Европе, и насколько я понимаю, Ален не пропускает ни одного концерта Кэтрин, а те редкие дни, когда нет выступлений, они проводят во дворце. — Алекса улыбнулась. — Голос ее звучит совершенно счастливо, и мне кажется, их отношения достаточно серьезны.

— Я помню, как сильно принц понравился Марион и Артуру, с каким восторгом они рассказывали о его галантности и обаянии. Кажется, они находили Алена великолепным.

— Да, я тоже так думаю, — согласилась Алекса и нахмурилась. — Но я сомневаюсь, стоит ли Джеймсу говорить о Кэт и Алене, потому что уверена, любое упоминание об Иле вызовет у него горькие воспоминания о трагедии.

— Так ты ему не сказала?

— Нет, да у меня и не было случая. Несколько месяцев его нет в стране: он ведет какие-то очень важные переговоры в Колумбии. Джеймс даже не знает о нас с Робертом.

— Могут возникнуть проблемы? Вы с Джеймсом…

— Нет, никаких проблем не будет. Мы с Джеймсом очень близкие друзья.

— Как он, Алекса? — неожиданно спросила Бринн. — Мы тоже раньше были близки с Джеймсом, но после смерти Марион и Артура он сильно изменился. Уверена, Роберт сказал тебе, что именно Джеймс устроил нам удочерение Кэти, даже сам привез ее к нам. — Бринн вздохнула. — Он так много сделал для нас со Стивеном. Мне очень хотелось бы помочь Джеймсу. Как думаешь, что бы я могла сделать?

— Не знаю, Бринн. Джеймс всегда был очень замкнутым человеком, а после гибели родителей совсем ушел в себя… — Алекса запнулась на полуслове, услышав самый замечательный звук на свете — звук, который способна услышать только мать, — звук, который услышали и Алекса, и Бринн одновременно.

— Ты тоже?.. — спросила Бринн.

— Кажется, да.

— Даже Стивен не всегда слышит… Я должна подойти к Кэти, пока она не проснулась окончательно и не испугалась.

Бринн уже наполовину сделала узор на вишневом пироге, но бросила это ставшее второстепенным занятие и поспешила вымыть руки, прежде чем отправиться к Кэти.

— Я была бы рада пойти и успокоить ее, — тихо предложила Алекса. — Если только это ее не испугает.

— О, спасибо. Нет, она не испугается. Такое впечатление, что Кэти точно и безошибочно определяет людей, которые ее любят. — И добавила с гордостью и любовью:

— Я совершенно уверена, что ты тоже полюбишь нашу малышку.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Отлично. Тогда я закончу пирог, а ты займешься Кэти. Ее комнатка наверху, вторая дверь налево.

Вернувшись из своих сказочных снов в спокойную и счастливую реальность, Кэти проворковала привет освещавшему ее комнату солнышку. Постояв минуту в дверях, Алекса послушала издаваемые дочкой веселые звуки, потом на ватных ногах подошла к розово-белой кроватке.

«О, да ты очень хорошенькая, да?» — безмолвно спросила она, глядя сквозь пелену слез на улыбающуюся малышку.