— Прекрасно, спасибо, — непринужденно ответила Джесс. — Приятно, что тебя это интересует. Девушка умолкла. Ей совершенно нечего сообщить подруге, несмотря на то что она провела с этим самодовольным субъектом более часа. — Нет, не сейчас. Я очень занята.

Джесс сжала и разжала пальцы, думая о приятном чувстве, которое возникло бы у нее, если бы ее руки сомкнулись на горле Кэт. Подруга не имеет представления о том, что ей, Джесс, приходится выносить.

— Позвони, как только разузнаешь что-нибудь, настойчиво сказала Кэт перед тем, как прервать разговор.

— Обязательно, — пообещала Джесс. Должен же быть какой-нибудь способ получить то, что ей нужно, и поскорее избавиться от этого опасного парня! Но какой?

Джесс снова исподтишка взглянула на Кэлехена. Ишь! Сидит рядом с ней в костюме от известного модельера, и этот голубой шелковый галстук еще больше подчеркивает голубизну его искрящихся глаз!

Она крепче сжала телефон.

— Сейчас я не могу, — пробормотала она, намеренно понизив голос. — Я работаю. — Отвернувшись от Кэлехена, Джесс прикрыла трубку рукой. Нет, глупыш, — проворковала она. — Позже, хорошо? — Для большего эффекта она сделала паузу. Люблю тебя. До встречи!

Джесс с довольным видом откинулась на спинку сиденья, и легкая улыбка заиграла у нее на губах. Если у него есть какие-нибудь мысли на ее счет, то, услышав этот разговор, он должен понять, что она не свободна.

Черт! Для чего она вообще находится здесь?

— Близкий друг?

Джесс положила ногу на ногу и взглянула на проносящиеся за окном здания. Клюнул! Она постаралась сохранить невозмутимое выражение.

— Возможно.

— Это не мое дело?

— Безусловно. — Джесс взяла розу и начала перебирать пальцами лепестки чудесного бутона. Теперь она в безопасности и может приступить к делу. — Хотелось бы мне сказать, что и ваш лимузин и роза произвели на меня впечатление…

Алекс приосанился и поправил галстук.

— Но вы не можете… Почему?

Она слегка пожала плечами, обрадованная тем, что он попался на удочку. Ей нужно разозлить его, чтобы отвлечься от предательской реакции своего тела.

Это откровенная реклама вашего богатства и искусства обольщения.

— Богатства? Да. Согласен, мой лимузин можно рассматривать как рекламу успеха и финансового благополучия…

— И ваш офис, и этот костюм, и манера поведения — все кричит: «Деньги! Деньги!»

Не выдержав, Джесс повернулась к нему и изогнула одну бровь в надежде, что ей удастся подчеркнуть значение своих слов и презрение, которое он вызывает у нее.

— Но розу нельзя рассматривать как средство обольщения, — парировал Алекс. — Роза, — он взял у нее цветок и повертел его в руках, — это просто романтический жест.

Возможно, он прав. Но она не уступит ни ему, ни своему сердцу, которое взволнованно трепещет у нее в груди. Джесс с трудом проглотила ком в горле.

— Откуда вам знать, что такое романтика? — обратилась она к нему, пытаясь ожесточиться. — Признайтесь! Роза ведь не случайно оказалась здесь.

Это отнюдь не экспромт, рассчитанный на то, чтобы показать женщине чувства, которые вы питаете к ней. Это заранее спланированный, испытанный и верный способ, одно из ваших обычных средств, которое вы используете, чтобы создать иллюзию любви.

Алекс задумчиво потер подбородок, глядя на Джесс подозрительно блестевшими глазами.

Возможно.

Она выхватила у него розу и, размахивая цветком перед его носом, заявила:

— Вы ленивый ухажер, как большинство бабников, которые придерживаются шаблона, приносящего им успех.