— Возьми ее с собой, — сказал я, — у нас осталось всего три минуты, а потом Мельбурн снова оживет.

— Но…

— Возьми с собой. И те три копии тоже.

…СПЕШЛ БЕТ ВСЕ ЕЩЕ ВПЕРЕДИ, НО НЬЮХАУНД УЖЕ ДОГНАЛ ЕГО, ЗА НИМ ИДЕТ УАНДЕРБАГ…

Засунул ящик на место.

— Положи эти бумаги в папку и давай уматывать.

Схватил радио и инструменты Джика. Он и так едва справлялся: три картины, уже не связанные, вываливались из рук, а еще была громадная папка.

…СЕЙЧАС ОНИ ИДУТ ПО ДАЛЬНЕМУ КРАЮ ИППОДРОМА ВДОЛЬ РЕКИ, И СПЕШЛ БЕТ ВСЕ ЕЩЕ ВПЕРЕДИ, НО ВТОРЫМ УЖЕ ИДЕТ ВАЙНЕРИ…

Мы поднялись по лестнице, выключили свет, посмотрели издали на машину. Она сиротливо стояла там, где мы оставили. Никаких полицейских. Все живое приклеилось к телевизорам и радиоприемникам.

Джик шепотом взывал к божественным силам.

…ВОТ ОНИ ВЫХОДЯТ НА ПОВОРОТ И ПРИБЛИЖАЮТСЯ К НАМ. СПЕШЛ БЕТ ОТСТАЕТ, И ВПЕРЕД ВЫХОДЯТ ДЕРРИБИ И НЬЮХАУНД…

Мы твердым шагом шли по галерее.

Комментатор в возбуждении повысил голос, отчетливо слышался рев трибун.

…ВАЙНЕРИ ИДЕТ ТРЕТЬИМ ВМЕСТЕ С УАНДЕРБАГОМ, И ТУТ ПРИБАВЛЯЕТ СКОРОСТИ РИНГВУД, КОТОРЫЙ ДВИЖЕТСЯ ПО ДОРОЖКЕ БЛИЖЕ К ТРИБУНАМ…

Улица была совершенно пуста. Никакого движения. Я первым вышел через оконный проем и с чувством облегчения остановился. Джик вынес добытый мед, уложил его в багажник. Взял у меня инструменты — положил туда же.

— Порядок?

Кивнул. Мы спокойно сели в машину. Комментатор орал в микрофон, чтобы перекричать рев трибун.

…ПРИБЛИЖАЮТСЯ К ФИНИШУ — РИНГВУД, ОН ОБОШЕЛ УАНДЕРБАГА НА ПОЛКОРПУСА, ТРЕТЬИМ ИДЕТ НЬЮХАУНД, ПОТОМ ДЕРРИБИ, ПОТОМ ВАЙНЕРИ…

Когда Джик завел мотор и двинул, машину наполнил рев трибун.

…КАЖЕТСЯ, УСТАНОВЛЕН РЕКОРД! ПОСЛУШАЙТЕ, КАК ГУДЯТ ТРИБУНЫ! ПОВТОРЯЮ РЕЗУЛЬТАТЫ, ВОТ ОНИ, НА ТАБЛО:… ПЕРВЫЙ — РИНГВУД, ВЛАДЕЛЕЦ МИСТЕР РОБЕРТ КАМИ… ВТОРОЙ УАНДЕРБАГ…

— Уф, — выдохнул Джик. Его борода весело торчала вверх, а губы растянулись в улыбке до ушей. — Неплохо все провернули. Можно будет заняться кражами бумаг для каких-нибудь политиков.

— И без нас таких хватает.

Обоими овладела эйфория, которую обычно испытываешь после того, как опасность миновала.

— Не обольщайся, — сказал я. — У нас впереди еще много всего.

Он подъехал к «Хилтону», поставил машину, занес папку и картины в мою комнату. Движения быстрые, точные. Ему надо поскорее вернуться на ипподром к Саре, сделать вид, что никуда не уезжал.

— Мы сразу вернемся, — обещал он, помахав рукой.

Через две секунды после того, как дверь закрылась, постучали.

Открыл. Там стоял Джик.

— Не мешало бы все-таки узнать, кто выиграл Кубок-то?

12

После его ухода я стал разглядывать добычу.

Чем больше смотрел, тем яснее понимал, что мы попали в самую точку. И незачем изображать, что Сара с Джиком были на бегах. Нельзя терять на это время. Ожидая их здесь, в «Хилтоне», с опасной добычей в руках, чувствовал, что сижу на пороховой бочке. Внутренний голос требовал — убирайся отсюда поскорее.

Список зарубежных покупателей выглядел совершенно безобидно. Вексфорд держал его просто в шкафу, да и незачем было хранить как-то иначе: один шанс на миллион, что в обычных обстоятельствах кто-нибудь сможет углядеть в нем какой-то особый смысл.

Дональд Стюарт…

Вычеркнуто.

На каждой странице — по три колонки, широкая посередине и две узкие по краям. В левой узкой колонке — даты, а в средней — имена и адреса.