Его замечание смутило ее.

— Мне не следовало появляться у вас столь театрально. Машина подошла бы гораздо больше.

— Возможно. Но, как выяснилось, проблема состояла не в способе твоего появления, так ведь?

— Да, думаю, не в нем. — Она быстро перевела дыхание. — Что ж, мы поговорили о Бене, о Рейчел и обо мне. Итак, остался ты. Что ты делал?

Он прищурился.

— Тебе действительно интересно?

— Ты ездил на Биг-Блаф в последнее время? — поспешила продолжить она.

— Несколько раз. Надо было убедиться, что все готово к охотничьему сезону. Мои друзья собираются туда.

— Чтобы подстрелить своего кабана?

— И лося.

Таким манером они исчерпали темы светского разговора. Трейси нервно потягивала содовую, наблюдая, как Слейд делает то же со своим коктейлем. Зачем он приехал? Изменения в договоре о продаже можно было с таким же успехом обговорить по телефону. Она старалась разобраться в своих чувствах, но это было трудно.

Смятение охватило ее. Не желая того, она чувствовала его присутствие каждой порой, каждой клеткой и нервничала, потому что он даже отдаленно не походил на Джейса. Ей все время хотелось, чтобы он ушел, и в то же время она надеялась, что он не сделает этого.

Слейд первым нарушил тяжкое молчание.

— Как насчет того, чтобы пообедать вместе? Предложение поразило ее.

— Пообедать?

— Да. Я не очень хорошо здесь ориентируюсь, а ты, наверное, знаешь какое-нибудь хорошее место.

— Ну, я не уверена…

— У тебя другие планы?

Она заколебалась. Как все это глупо! Оба они стараются уйти от очевидного.

— Это неподходящая идея, Слейд, — тихо сказала она.

Он долго, внимательно всматривался в нее.

— Ты все еще не можешь успокоиться, да? Голос ее сорвался.

— Нет.

— Сможешь ли ты с этим когда-нибудь примириться? — спросил он отчужденно.

— Не знаю, — просто ответила она, и эти слова точно отражали то, что она думала.

Слейд опустил стакан с недопитым виски на журнальный столик.

— Знаешь, ты не права. Ты обвиняешь себя и меня в том, что случилось много лет назад.

— Я обвиняю тебя, — заявила она резко. — Себя я не могу считать виноватой ни в том, что случилось много лет назад, ни в том, что произошло этим летом. И ты не более меня отвечаешь за прошлое, однако ты полностью виноват в том, что случилось этим летом.

Глаза его потемнели, взгляд стал пронзительным.

— Неужели ты действительно так сожалеешь об этом? Я — нет. Я думаю о тебе постоянно. Он увидел, как она сжалась, словно от боли.

— Я не желаю этого слышать. Если ты страдал, то и я тоже. Но я не хочу усугублять нашу ошибку.

— Обед вдвоем мог бы усугубить ее? Она выдержала его взгляд.

— Мог бы.

В его улыбке мрачная ирония соединилась с трогательной нежностью.

— Потому что, черт возьми, тебе прекрасно известно, между нами что-то есть.

— Было, — поправила она. — Но это прошло. Кончилось в ту самую минуту, когда я увидела фотографию. — Проклятье! Боль этой минуты мгновенно вернулась к ней, кольнула сердце. Это несправедливо! Он не имеет права напоминать ей…

Слейд никогда не был разговорчив и часто завидовал своим более речистым приятелям. Он умел говорить только то, что чувствует, и он не хотел уйти, не сделав этого. Но если просто сказать ей: «Я думаю, что люблю тебя», это может вывести ее из равновесия, она слишком напряжена.