— Мисс Боуэн, я предоставляю вам выбор. Вы можете отправиться домой в Лондон на первом же самолете, а я справлюсь с делами один, пока не найду вам замену, или, — он сделал паузу, — можете продолжить работать здесь до конца моей командировки, но я хочу получить от вас подтверждение вашей полной честности и неподкупности. Моя работа слишком важна, чтобы зависеть от вашей безрассудной влюбленности, особенно если дело касается человека, подобного Диксону. Это важно особенно теперь, когда он собирается связаться с бизнесом Карвалью.

Каждое его слово больно ее ранило. Как она сможет и дальше продолжать работать с этим тираном, который не может понять и простить человеческих слабостей, который верит только в то, что устраивает его самого, точно так же, как Клайв?

— Мисс Боуэн, до обеда вы свободны. Обдумайте все спокойно. Сегодня вечером мы с вами здесь пообедаем, если, конечно, у вас не намечено свидание с Диксоном, и вы мне объявите о своем решении. Я соглашусь на любой вариант.

Его резкий тон разбудил у Дженис внутреннее негодование, и она была готова встретить его вызов. Она поднялась с кресла и спокойным, слегка напряженным голосом произнесла:

— Мне не нужно время, чтобы решить этот вопрос, мистер Уитни. Я могу ответить сейчас. Я остаюсь.

На мгновение их взгляды встретились, как бы оценивая способности другого выстоять. Холодные серые глаза Эверарда Уитни сразу смягчились. Ей показалось даже, что на его губах промелькнуло подобие улыбки. Улыбка победителя? Или просто удовлетворение от ее поражения?

Глава 4

Приказ, поступивший от Эверарда Уитни, — его вряд ли можно было рассматривать как приглашение пообедать с ним вечером в их номере, — так и не был осуществлен. В любом случае она могла бы только притвориться, что ест. Его гнев совершенно улетучился, когда он вернулся в гостиницу около шести часов и спокойно стал обсуждать с Дженис предстоящую работу.

После душа она надела красивое желтое платье с контрастным поясом в вертикальную полоску. Гостиная была пуста, и Уитни позвал ее с балкона:

— Идите сюда!

Он протянул ей мартини, смешал для себя виски и сел, погрузившись в чтение лиссабонских вечерних газет. Далеко внизу был слышен шум проезжающих машин, появился прохладный ветерок над долинами Лиссабона, разгонявший жару до самого рассвета. Только между Дженис и ее боссом все еще ощущалась натянутая атмосфера. Тишину внезапно нарушило чье-то восклицание из гостиной:

— Так вот где вы, Эверард! А я думала, что никого нет дома!

Сельма Карвалью стояла на пороге балкона, Эверард поднялся ей навстречу.

— Какая неожиданность! — воскликнул он.

— О, я подумала, что это как раз удобное время, чтобы вытащить вас из заточения. — Сельма бросила презрительный взгляд на Дженис. — А вы всегда говорите, что работаете вечерами и очень заняты.

— Вы уже встречали моего секретаря, — холодно произнес Эверард.

— Разве? — Сельма пожала своими красивыми плечами.

На ней было великолепное вечернее платье цвета морской волны с низким вырезом и двумя прозрачными полосками на плечах, верхняя часть платья до корсажа была расшита стеклянными бусинами и сверкала и переливалась, как кусочки льда. Ее бледно-золотистые волосы были зачесаны в высокую прическу, которую поддерживала украшенная драгоценностями широкая лента. Дженис решила не напоминать Сельме об их предыдущей встрече в доме Карвалью.

— Добрый вечер, сеньора Карвалью, — вежливо произнесла она.

Сельма только холодно ей улыбнулась и тут же отвернулась к Эверарду, который уже вынес на балкон третье кресло.