Слезы заливали ей лицо, и пальцы нажимали клавиши машинки почти вслепую. Она делала ошибки, и под предлогом, что ищет ластик, ей удавалось незаметно смахивать слезы, освобождать нос и, по крайней мере, казаться нормальной, деловой секретаршей.

Мистер Уитни был поглощен изучением огромного отчета и время от времени делал на полях заметки.

— И чем же вы занимались прошлым вечером, где были? — совершенно неожиданно задал он вопрос, не отрываясь от работы.

— Обедала в нашем ресторане.

— Виделись с Диксоном? — Теперь он уже посмотрел на нее через стол. И тут ее темно-карие глаза встретились с холодным взглядом его серых глаз.

— Да, я встретила его внизу в гостинице, после обеда, и он пригласил меня в кафе послушать народную музыку, — с некоторым вызовом ответила Дженис.

— Понятно. Надеюсь, он пришел, чтобы извиниться за то, что вовлек вас в подобную ситуацию, — произнес Эверард, сложив вместе кончики пальцев обеих рук.

Дженис не знала, что ответить ему. Если она признается, что они обсуждали деловые вопросы, Эверард снова воспользуется возможностью, чтобы предупредить ее никогда их не обсуждать с Клайвом. Но к тому моменту, когда она приготовила невинный ответ, он снова заговорил сам.

— Я бы предпочел, чтобы вы не встречались с Диксоном сейчас, — сказал Уитни. — Может быть, вам будет трудно совсем не встречаться с ним, но, по крайней мере, было бы крайне нежелательно появляться с ним на людях.

Лицо Дженис густо вспыхнуло.

— Мистер Уитни, я бы так и поступила, если бы вы заранее предупредили меня, что вам неприятно видеть меня в обществе Клайва. — Слова выскакивали прежде, чем она успевала их контролировать. — Вам совсем нет необходимости обращаться со мной как со школьницей, которой родители запрещают видеться с ее дружком за воротами школы.

— Тот факт, что вы так легко обижаетесь, только подтверждает мою мысль, что ваши чувства в отношении его вам самой не очень ясны. Конечно, вы понимаете, что, если я позволю Диксону перейти к Карвалью, как он этого хочет, и задержу отставку Колумбано, ситуация может осложниться. Я не хочу, чтобы говорили или хотя бы намекали на то, что, мол, секретарша является посредником между мной и Карвалью в надежде получать полезную информацию.

Она подняла к нему удивленное лицо, но не успела произнести ни слова, как он продолжил:

— Я вижу, что вам такая мысль и в голову не приходила. Но опасность существует, могу вас заверить.

Дженис посмотрела на свои руки, сложенные на коленях.

— Хорошо, мистер Уитни, я сделаю все, как вы меня просите. Безусловно, я не хочу быть вовлеченной в интриги.

Он фыркнул от смеха, и она посмотрела на него с неприязнью. Как смел он смеяться над ней, когда она пошла на его унизительные условия?

— На вашем месте я бы не равнял мою просьбу с высшим пилотажем международного шпионажа, — сказал он. — Все, о чем я вас прошу, — это благоразумнее выбирать себе сопровождающих.

На этот раз она даже рта не раскрыла, так как, чтобы она ни сказала, оборачивалось в пользу Уитни. Совершенно ясно, что все мужчины одинаковы, — Клайв, Уитни, да и все остальные привыкли любой ценой достигать своей цели. «Гораздо предпочтительней жизнь одинокой женщины», — подумала Дженис, представляя себя строгой деловой женщиной, целиком посвятившей себя карьере, которой все мужчины были безразличны, за исключением бизнес-партнеров. Это было благородное, хотя и скучное будущее.

Когда она немного успокоилась, то сообразила, что мистер Уитни, очевидно, согласился уволить Клайва вместо этого клерка Колумбано.