Девятов план одобрил:

— Действуй.

Пугал их Женька. Редькина события пришибли. Не ждал он такого и к борьбе был не способен. Панический страх перемежался в нем с полной, ненормальной отрешенностью от реальности. Но о чем-то думал и он, думал в одиночку и, наконец, провинтил глазок в дверях и навесил дополнительный замок. На иронический вопрос Девятова:

— Отбиваться собираешься или вертолет тебя на крыше ждет?

Женька ответил:

— Мне нужно пять минут.

— Зачем?

— Живым я не дамся.

— Связались с психопатом, — сказал Девятов Ларисе, когда они остались вдвоем. — Того и гляди — заложит.

— Если попадется.

— Такой может и с повинной явиться. Сумасшедший он, точно говорю. За свои поступки не отвечает. И нам не доверяет. Я спросил, где он деньги спрятал, не сказал.

В те дни Лариса Девятову еще доверяла. Был он для нее опорой, последней стеной, с ним отдыхала. Ведь теперь повсюду ее окружали враги, каждый мог погубить. Кроме него. Она не догадывалась, что, выслушивая ее новые замыслы, он не радовался, а пугался изощренным жестоким выдумкам. Страх владел им не меньше, чем Ларисой, но он его прятал, скрывал, все еще играя «сильного» мужчину. Он одобрял ее на словах, а сам думал) «Ну и дрянь! Как она этого пентюха к вышке подводит Такой и от меня отделаться ничего не стоит. Возможность бы только представилась. Тварь, самка, паучиха. В постели ноги целовать готова, а встанет и…».

Было это несправедливо, но они уже перестали понимать друг друга и шли к тому, чтобы возненавидеть один другого. И все-таки она еще держалась за него, доверяла. И поверила, что Женька псих, особенно после того, как узнала, где он прячет деньги.

Случилось это так.

Женька назначил ей свидание. Целевое, разумеется, подальше от центра, в каком-то закоулке, куда явился в очках с поднятым воротником, закутанный в шарф. Выглядело это смешно, но не до смеха уже было.

— Слесаря Девятов убил? — спросил он прямо.

— Нет, получилось так. Девятов его спиртом угостил, а он непьющий, захмелел, пошел ночью берегом.

Женькино желтое лицо исказилось саркастической гримасой:

— И ты в эту муть веришь? А монета как к нему попала? Все милицию дурите? Пустой номер. Думаешь, они глупее нас? Это они нас за нос водят, а не мы их. У меня девчонка есть — Ольга. Выболтала. Оказывается, Мазин ее выспрашивал, ко мне приставить хотел.

— Выдумываешь, — усомнилась Лариса.

— Факт. А почему они Горбунова не берут?

— Не собрали доказательства.

— Твоей помощи ждут? Между прочим, подло это.

— Что?

— Сама знаешь. Мужик угощал нас, на машине возил.

— Дурак! — разозлилась она, — Или мы, или он. Что выберешь?

Женька не ответил, он увидел милиционера, пожилой старшина шел не спеша навстречу с пакетом под мышкой, явно по неслужебному делу. Но Редькин кинулся в сторону, втянул Ларису в подворотню.

— Совсем с ума сошел!

— Понимаешь ты. На улице они тоже часто берут. А мне на улице нельзя. Пусть домой приходят. Там я не дамся, — повторил он свое лихорадочно. — Что мы наделали, Ларка! Что наделали. Выхода нет, понимаешь. Не милиция, так Девятов.

— Что плетешь?

Разве ты его не боишься?

— Чего ради?

— А ты на его руки посмотри. Волосатые. Это ж руки убийцы! Он слесаря утопил. Я уверен. И меня расспрашивал где я деньги прячу.

— Женька!

— Что, Женька? Я не сумасшедший Хочешь, скажу, куда я деньги запрятал? Ему не сказал, а тебе скажу.