Порция преодолела желание вырвать у него руки и стойко терпела липкое пожатие его пальцев. Как бы там ни было, ей приходилось поощрять ухаживания Саймона. Она должна была делать все, чтобы поскорее получить от него предложение. Она дала слово Астрид. И бабушке.

Мыслями она унеслась к Хиту. Она помнила, какое у него было лицо, когда он увидел ее с Саймоном. Словно она дала ему еще одну пощечину. Абсурд. Ей не в чем было себя винить. Она ничего ему не должна. Не она подняла вопрос о браке между ними. И как она могла выйти за него, зная, что он верит в то, что она вынудила его сделать ей предложение? Как могла согласиться стать его женой, зная, что он думает о ней самое худшее?

Вымучив улыбку, Порция посмотрела Саймону в глаза:

– Вы уже меня завоевали.

Он в недоумении заморгал:

– Что вы говорите?

Не обращая внимания на тянущую боль в груди, Порция, судорожно вздохнув, сказала:

– Я принимаю ваши ухаживания, Саймон.

Он довольно долго смотрел на нее, прежде чем уточнить:

– Вы хотите сказать, что станете моей женой?

«Женой». Парфенон прямо у нее на глазах рассыпался, превращаясь в прах. В прах обратились все ее мечты. И мечты о Хите тоже.

– Да, – произнес ее собственный голос словно в отдалении, – я выйду за вас. – Голос ее сорвался, удавка на шее затянулась так туго, что Порция перестала дышать.

Глава 26

Порция опустила взгляд на смятое письмо. Она ничего не чувствовала. Сердце ее не забилось чаще при виде его, надежда не всколыхнула ее, как это всегда бывало раньше. Ничего. Совсем ничего. Столько времени прошло, и она в конечном итоге устала от ожидания, устала цепляться за глупую детскую мечту. Мать по-прежнему жила далеко от нее. И она, видимо, никогда за ней не вернется. И никого не пошлет. Зачем открывать письмо, если ничего иного она в нем не прочтет?

Порция посмотрела в зеркало. Черные волосы ее, зачесанные наверх и тщательно уложенные в высокую прическу, блестели. Она ощущала себя фальшивкой. Она никогда не была элегантной, ни в чем не была похожа на Астрид, которая чувствовала себя в свете как рыба в воде. Но сегодня Порция выглядела как настоящая леди, именно так, как должна выглядеть дочь герцога. Бабушка могла быть довольна, по крайней мере, уже этим.

Она потянулась за флаконом духов. Мысль о бабушке укрепила ее решимость. Она нанесла по капельке духов зауши. Чуть дальше по коридору лежала, прикованная к постели, вдовствующая герцогиня Дерринг, и поднять ее мог лишь настоящий врач – врач, который стоил денег. Которые были у Саймона.

Она поставила флакон на место и пристально вгляделась в свое отражение. Волосы блестели, но в глазах блеска не было. Они были тусклыми, безжизненными. Глаза женщины без будущего.

Нетти подошла и встала у Порции за спиной. Она окинула отражение Порции в зеркале одобрительным взглядом.

– Красиво выглядите. – Взгляд служанки упал на запечатанное письмо. – Вы не будете его открывать?

– Может, позже.

– Позже? – Нетти перевела взгляд с письма на хозяйку и наморщила лоб. – Но это письмо от вашей матушки.

– Я знаю. – Порция поднялась и, взяв шаль, накинула ее на открытые плечи. Она сосредоточилась на том, что готовил ей вечер. А вечер готовил ей Саймона. Саймон ждал.

Она бросила последний взгляд на письмо.

– Письмо подождет. Я уже и так опаздываю, а увертюру пропускать не хочется.

Хит пристально наблюдал за Порцией из своей ложи. Она сидела в холодной неподвижности, величественная, как королева, прелестная как никогда. Она ни разу не бросила и взгляда в его сторону, хотя знала, что он в театре, – он видел, что она его заметила, когда публика рассаживалась, до того как в зале приглушили свет и все затихли.