«Глупая фантазия». Он говорил так, словно шанс испытать вкус свободы ничего не стоил.

Она сжала кулаки. Неужели он не может понять? Он ведь знает, что это такое – когда тебя постоянно травят, все время изводят. Он знает, что такое жить под гнетом чужих ожиданий без единого шанса им соответствовать.

Свет одинокой свечи отбрасывал тени на его лицо, делая и без того резкие черты еще резче, придавая лицу зловещее, угрожающее выражение. Но при этом он все равно был красив. Очень красив.

Порция в тревоге обвела взглядом погреб. Она старалась не замечать спускавшейся с потолочных балок паутины. Сколько времени им предстоит провести тут? По левую сторону от них простирались бесконечные стеллажи с бутылками, по правую – громадные бочки; словно мрачные волны, они уходили вдаль, в темноту погреба.

Порция поежилась и зябко потерла предплечья. Не хотелось думать о мышах, крысах и прочей нечисти, что притаились в темных углах.

– Сколько она нас здесь продержит?

– Если дать ей волю? – Хит сделал паузу и усмехнулся: – Пока вы не забеременеете.

Его возмутительная реплика вызвала у нее шок, тем более что ее воображение живо облекло его слова в образы. Порция опустила глаза на руки, пристально изучая ногти. Когда она подняла глаза, то увидела, что он смотрит на нее в упор.

Губы его сложились в подобие улыбки.

– Еды у нас нет, – напомнил он ей и оглянулся на стеллаж с бутылками. – Но полагаю, мы не погибнем от жажды. – Он похлопал по бутылке: – Может, нам стоит начать с «От Брион»?

Порция нервно засмеялась:

– Прекрасный кларет, как мне сказали.

– Хороший будет урок старой мегере.

Порция улыбнулась, представив, как отреагирует леди Мортон, узнав, что ее драгоценный кларет выпит.

Настало неловкое молчание. Напряженность особенно чувствовалась после обмена легкомысленными репликами. Порция, продолжая улыбаться, посмотрела себе на руки.

– Господи, какая вы милая! Особенно когда улыбаетесь.

Порция подняла на него глаза, и сердце подскочило.

– Я… Простите, что вы сказали? – Неужели это ее голос? Такой дрожащий и слабый, словно перышко на ветру?

– Вам очень идет улыбка.

Хит протянул руку и прикоснулся к ее щеке кончиком пальца. Он провел им возле ее дрожащих губ.

– У вас тут ямочка. – Его палец продолжал движение на волоске от ее губ. Так близко, но все же не касаясь. Он легко, словно крыло бабочки, прикоснулся ко второй ее щеке. – И здесь. – Он заглянул ей в глаза. – Они появляются лишь тогда, когда вы улыбаетесь.

Внутри у Порции все сжалось при его нежном прикосновении. Этот мужчина был опасен. По-настоящему опасен. Он пленял ее с пугающей легкостью. Она задрожала. Отчасти от того, какие чувства он вызывал у нее, отчасти от осознания того, насколько более сильные чувства он мог бы вызвать в ней, если бы она ему позволила. Если бы он себе позволил. Она превратилась бы в послушную глину в его руках.

Он не спешил отнимать руку от ее лица. Он осторожно провел по одной ямочке, затем по другой. Порция таяла от его прикосновения. Она отступила, отвернулась, прячась от его искушающего тепла. Выпрямив спину, она спросила еще раз:

– Как вы думаете, сколько она нас здесь продержит?

Он опустил руку и, помолчав, ответил:

– Я уверен, что она не хочет заморить нас голодом. К ужину она нас точно выпустит.

«К ужину?» Ее охватила паника. Сердце сжалось от страха. Как сможет она вынести это заточение… наедине с ним… весь день?

– Разумеется, – сказала она, стараясь сохранять самообладание.