Ехать самому? Но как раз сейчас городу требовалась твердая рука, и он не мог отлучиться. К тому же согласие владельцев рудника может прийти со дня на день, и тогда надо действовать быстро.

Но кого же послать?

Для такого поручения идеально подошел бы Вилсон Хойт, но шериф как-то странно вел себя последнее время, и Бен опасался к нему обращаться. К тому же он всегда занят своей работой, остальное его не особенно волнует.

Майк Шевлин.

Понимая всю нелепость идеи, Бен тем не менее рассмотрел и ее. Про Майка не скажешь, что у него кишка тонка. Он способен доставить золото, пройдет сквозь огонь и воду и болтать не станет. Кандидатура Майка, безусловно, самая подходящая. И чего Шевлин на него окрысился?

Бен задумчиво разглядывал столбик пепла, выросший на сигаре. Майк был крепким парнишкой, ловко обращался с лассо и револьвером, его пожива никогда не превышала двух коров за раз. Он избегал явного грабежа, тогда как остальные этим вовсю промышляли. Его тянуло к странствиям, он хотел побродить по свету, повидать дальние края.

О Майке ходила масса противоречивых историй. Говорили, что он замешан в вооруженных столкновениях скотоводов, участвовал в перестрелках, пару раз защищал закон. Такая биография здесь никого не удивляла. Бен знал нескольких отъявленных бандитов, которые позже стали городскими шерифами, и притом неплохими.

Ему никогда по-настоящему не нравился Шевлин, но теперь не до жиру, быть бы живу. Предположим… только предположим… сделаем ему предложение? Например, долю Джентри? Не многие махнут рукой на четверть миллиона долларов. Конечно, Шевлин до их получения не доживет, как не дожил бы Джентри. Какой дурак станет расставаться с такими деньгами, если можно придержать их для себя?

И еще одно беспокоило его. Рэй Холлистер.

Он должен умереть.

Ни один из них не верил, что с Холлистером покончено.

Не теряя бдительности, Майк ехал к каньону, сознательно избегая дорог. Он не без оснований полагал, что Рэй не в состоянии признаться себе в полном и окончательном поражении той ночью. Уехать куда-то в другое место ему даже не придет в голову, а если и придет, то от такой мысли он решительно отмахнется. Как и многие другие, Рэй был привязан к этой земле. Он не мог заставить себя уехать, хотя выход для него состоял в том, чтобы начать жить сначала — новые пастбища, новые города, новые люди, среди которых он мог занять подходящее место.

А Холлистер сидел у костра посреди голых, безлюдных холмов. Рядом с ним остался только Бэбкок, и Бэбкок впервые испытывал насчет босса некоторые сомнения.

И слова Шевлина тут ни при чем. Преданность была основным свойством его натуры, но после той ночи он заколебался, первый раз за многие годы почувствовал неуверенность.

— Какого черта запропастился Винк? — подняв глаза, произнес Холлистер.

— Скоро придет.

Винклер ушел в «Три Семерки», чтобы добыть провизии. Им было нечего есть, а Винклера знал тамошний повар. Ему приходилось вести себя осторожно, поскольку на ранчо Евы к ним добрых чувств не питали. Впрочем, как и на любом другом.

Рэй выглядел изможденным, его лицо осунулось, глаза ввалились.

— Бэб, — сообщил он, — им придется вывезти золото. Нам стоит подумать, как его захватить по дороге. — Бэбкок распрямил свое худое тело и пошел к ближайшим кустам за хворостом для костра. — Если завладеем золотом, — продолжал Холлистер, — мы возьмем их за горло.

— Как они его вывезут? — спросил Бэбкок.

— С помощью транспортной конторы Джентри. Для этого Гиба туда и определили.

Сидя на корточках, Бэбкок собирал ветки.