Кокль ухмыльнулся ей; Лив вежливо, но сдержанно кивнула.

Она понаблюдала за тем, как стражи пререкаются из-за денег для Кокля. Затем вежливо кашлянула и спросила, нельзя ли ей войти — ее документы они уже видели... Кокль взмахнул руками и сказал, что не имеет ни малейшего желания задерживать даму; он уверил всех присутствующих в своих благородных намерениях и, еще раз выразив желание получить вознаграждение, сказал, что ничуть не желает оскорбить стражей, просто хотел бы обсудить сей вопрос с их начальством...

Лив вздохнула и отошла Ее платье тут же извозилось в пыли и порвалось об острый камень. Лив чуть не выругалась. Она берегла это белое платье, ей хотелось прибыть в госпиталь в подобающем виде, а теперь оно порвалось! Столько недель в пути, а тут еще и это...

Кокль не умолкал. Стражи уже смеялись над его шутками. Голос его звенел и отдавался эхом. Некоторые сумасшедшие, с которыми Лив доводилось общаться, могли так же весело и долго болтать без умолку, не говоря при этом ничего осмысленного.

Она переключила внимание на несчастных, которых привел с собой Кокль. На своих будущих пациентов — подопытных, которых ей предстоит изучать. Те казались изголодавшимися, кожа их шелушилась на солнце, но один из них одарил ее кривой улыбкой.

— Меня зовут Вильям, мэм! — сказал он.

Она протянула ему руку, но он тупо уставился на нее, а потом повторил ее жест безвольно висящей рукой, похожей на мертвую рыбу. Она представилась, и он с присвистом усмехнулся.

— Вильям, ты знаешь, где сейчас находишься?

— Возле Кукольного Домика, мэм.

— Что с тобой случилось, Вильям?

— Мэм?

— Как ты попал сюда?

— Человек привел.

— Почему ты здесь, Вильям?

— Говорят, что я нездоров.

— Почему ты решил, что ты нездоров, Вильям?

Лив настолько увлеклась разговором, что не услышала приближающегося птицелета. Даже Вильям заметил его раньше; она проследила за его нервными, опухшими глазами, и лишь тогда увидела нависшую в небе машину из железа и латуни. Существование машины противоречило здравому смыслу, гравитация была не властна над ней. Внутри аппарата, словно огромный плод в стеклянной матке, свернулся человек в черном. Огромные жуткие лопасти поднимали в воздух облака пыли, от которой у Лив начали слезиться глаза. Охрана подняла крик.

Кридмур умолк, анализируя ситуацию.

Аппарат завис над краем долины, стрекот лопастей и грохот моторов отражался от скал на другой ее стороне. Черный угольный дым, испускаемый двигателями, взвивался в небо над каньоном.

Пилот наклонился вперед, высунулся из стеклянно-латунного пузыря и осмотрел землю в подзорную трубу.

Кридмур пригнул голову и притворился напуганным. Что говорить, ему и правда стало немного не по себе.

Он инстинктивно потянулся к поясу, но оружия там конечно же не было — Кридмур передал его Вильяму, тот хранил его на поясе под лохмотьями; какой охранник стал бы тратить время на обыск Вильяма? В этом и заключалась задумка Кридмура, а теперь лопасти этого чертова птицелета не оставили от нее и следа, как от унесенной ветром листвы. Что же ему делать дальше?

Он даже не сомневался: забери он свое оружие — смог бы выстрелом сбить птицелет; но тогда охрана госпиталя поняла бы, кто он, и, если верить инструкциям, его бы уничтожил Дух госпиталя, не терпящий насилия.