Устройство заурчало, заискрилось, и сообщение ушло адресату, возмущая эфир. Лаури отпустил телеграфиста, откинулся в кресле и сделал глубокий вдох. Тяжелый телеграф бездействовал. Локомотивы ждали его сообщения. Вскоре они получат его. В ритме работы их пистонов и колес произойдут перемены, незаметные для людей, но реальные — и разум Локомотивов, их Песнь обратится к нему. К Лаури. И тогда они изъявят свою волю, их приказы понесутся по проводам через весь континент, телеграф оживет, и палатку огласит Песнь Линии.

Младший офицер Драм принес Лаури холодного кофе в жестяной кружке, и он с благодарностью пригубил. Работать предстояло до утра.

18. ПРИЯТНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

Кридмур стоял у вершины второй лестницы восточного крыла. Его окружали ведра голубой краски, а белую спецовку покрывали голубые пятна. Весело и широко размахивая кистью, Кридмур красил стену, насвистывая и улыбаясь каждому, кто проходил мимо.

— Этой ночью, — сказал он себе, — я общался с премиленькой медсестричкой.

— Мы знаем, Кридмур. Мы были рядом.

— Она много чего рассказывает. После всего стала такой разговорчивой!

— Мы знаем все, что известно тебе.

— Жаль, что не наоборот. Так что за человека вы ищете?

— Генерала. Враг лишил его разума.

— Это я знаю. Вы уже говорили. Теперь имя скажите. Здешние врачи с полдюжины пациентов «генералами» кличут. А тех, у кого вообще имен нет, — во много раз больше. Давайте начистоту. Мы ищем черного или белого? Толстого или худого?

— Кожа темнее, чем у тебя. Старый. Для нас все люди на одно лицо, Кридмур.

— Очень помогли, ничего не скажешь. Да тут темнокожих стариков пруд пруди!

— Кридмур, искать старика пока бессмысленно. Сперва нужно найти способ устранить Духа, который его стережет.

— Убийство подождет. А медсестричка тем временем рассказывает, что эта Альверхайзен, докторша с севера, взяла под опеку смуглого бородатого старика. А сама владеет какими-то жуткими северными премудростями — гипнозом, целебным электричеством, лекарствами... Может, это он нам нужен?

— Возможно. Если это он и ей удастся выведать тайны, которые хранит его память, ее придется убить.

— Посмотрим. Но с моим везением, чую, мы этого генерала найдем только в самый последний момент.

— Неправда. Тебе всегда везло, Кридмур. Поэтому мы тебя так долго терпим.

Кридмур сделал последний широкий взмах кистью, покрывая стену свежей голубой краской:

— Ладно. По-моему, мне стоит передохнуть.

Он присоединился к компании игроков в карты. Не только из желания отдохнуть — игравшие были важными людьми в госпитале.

Сичел — главный повар, Ренато пятнадцать лет бродил по северо-западу континента в поисках пациентов для госпиталя, а теперь охраняет южный забор. Хамза — доктор, один из немногих с медицинским образованием, закончил университет Варситтарта в Джаспере. Заведение, насколько известно Кридмуру, довольно престижное.

Спускаясь вниз, он остановился у дверей палаты на втором этаже:

— Я кое-что придумал.

На кровати у окна лежал одноногий юноша. Правая сторона его лица была ослепительно красива, а левая оплыла, как мороженое. Единственным оставшимся глазом он буравил трубу на крыше — так, словно хотел, чтобы она лопнула от его взгляда.

Кридмур прислонился к окну:

— Эй, Малыш!

— Пошел ты...

Все в госпитале звали его Малыш, так было записано в книге учета, и никто не знал, было ли у него другое имя, — откликался он только на Малыша. Он вообще редко на что-либо откликался. Прибыл он с последней группой пациентов, через три дня после Кридмура. Малыш был чем-то жутко недоволен — видимо, полученными увечьями.