— Мы все обречены на смерть, — прошептал О'Брайен, глядя на Ясона.

— Сэр, возьмите себя в руки.

— Мы все обречены на смерть.

— Я знаю, сэр. Мы действительно в чертовски трудном положении, но, ради Бога, сэр, подтянитесь. Вы же наш командир.

О'Брайен все так же продолжал сидеть с отрешенным видом.

— Позвольте мне помочь вам, сэр… — начал было Ясон, но О'Брайен перебил его:

— Я с самого начала знал, что вы метите на мое место! — О'Брайен резко вскочил и двинулся прямо на Ясона, тот отшатнулся. — Будь я проклят, если вам это удастся! Я понимаю, я все понимаю. У них есть еще один план, это я вам говорю. Я их знаю, они не могут просто так взять и бросить нас там. Они обязательно пошлют кого-то, чтобы вытащить нас оттуда, просто сейчас не могут сказать нам об этом, потому что это секретные сведения. Они не оставят меня там умирать. — Он улыбнулся слабой, дрожащей улыбкой. — Да, это именно так, и все мы вернемся оттуда героями. Это так.

И, не глядя ни на кого, он вышел из комнаты.

Не в силах разобраться, от чего его больше трясет, от О'Брайена или от того, что он услышал во время инструктажа, Ясон медленно направился к выходу.

— Медведь!

Оглянувшись, он увидел в конце коридора Толвина, жестом показывающего, чтобы он следовал за ним. Пройдя через холл, они вошли в небольшой кабинет, и адмирал закрыл дверь.

— Присаживайся, сынок.

— Я должен доставить на корабль моего командира.

— Это не к спеху.

Толвин пересек кабинет, достал бутылку и налил себе в стакан.

— Извини, что не предлагаю, ты ведь должен лететь.

— Все правильно, сэр. Я приму дозу, как. только вернусь на «Тараву».

— Это по моей милости вы угодили в капкан — и ты, и Старлайт, и Думсдэй, — с болью сказал Толвин. — Мне и в голову не могло прийти, что «Тарава» угодит в такую заваруху, когда я посылал туда своих лучших людей. Я думал, что делаю для вас доброе дело.

— Все нормально, — тихо сказал Ясон.

— Нет, черт возьми, вовсе не, нормально! — воскликнул Толвин. — Принося присягу, солдат связывает себя обещанием — служить и подчиняться. За кого ты будешь сражаться, в какой войне принимать участие — это уж как Бог даст! Ты можешь погибнуть или попасть в плен — это никого не волнует; ты — всего лишь орудие в руках горстки вшивых политиканов, они используют тебя и повернутся к тебе спиной, просто выкинут из головы. Это нормально? На самом деле та страна, которая так поступает со своими солдатами, не лучше уличной шлюхи, и ею руководят люди, которых надо расстрелять.

— На вашем месте я бы поостерегся открыто говорить об этом, адмирал. Толвин улыбнулся:

— Но по крайней мере, думать мне никто не запретит. Если система хочет, чтобы за нее сражались, она должна делать все, что в ее силах, ради тех, кто соглашается рисковать за нее своей жизнью. Ты сражаешься за нас — а мы, с Божьей помощью, не пожалеем ничего, чтобы ты уцелел. Ни один человек не должен быть забыт или брошен. Страна, которая не делает ничего, чтобы спасти своих защитников, рискует остаться ни с чем.

Слушая его, Ясон уже в который раз осознал, почему он, не колеблясь, отдал бы за этого человека жизнь.

— Я очень огорчен всей этой ситуацией, Ясон. Конфедерация в отчаянном положении. Уже год назад мы оказались на самом краю пропасти, и ты знаешь не хуже меня, что весь этот год нас преследовали сплошные неудачи. Если нам не удастся изменить ситуацию, то не успеем мы и глазом моргнуть, как килратхи будут диктовать нам свои условия.