Ещё дубы, верхушки их крон имели свойство смыкаться над собой, образовывая арки, – вот из этих верхушек свешивались лианы. Гипотетически можно было на них прыгать, но только ниже верхушки, и потом только и успевай обрубать побеги, которые свешиваются сверху. А вот плетистых побегов мутарозы вообще следовало избегать, потому что они вонзали в тело шипы и сразу впрыскивали отраву.

Ещё нужно было смотреть, чтобы ветка, на которую собираешься прыгать, была крепкой. Желательно, чтобы под ней для страховки просматривались ещё ветви и чтоб расстояние до неё – не слишком большое. Хотя это относилось скорее к Людоеду и Мамбе. Странник удивлял своей ловкостью и прыгучестью – видимо, его чудесный костюмчик как-то усиливал возможности.

И главное, чтобы на том дереве, куда перебираешься, не ждал, условно говоря, какой-нибудь аспид. Ну и ещё чтобы следующий прыжок не вёл в тупик – а то можно забраться на какое-то дерево, а с него дальше уже некуда.

Медведящер до сих пор буйствовал где-то далеко внизу – но ему не достать ускользающих жертв. Правда, здесь добавилось много других моментов, и уследить за всеми сразу было трудно. Ну, вот Людоед и не уследил… Перемахнув на очередное дубоарковое дерево – то, у которого верхушка смыкалась, – он, как и предполагалось, ожидал лиану сверху, а она вылетела из совсем другого места, откуда-то из-за ствола, и схватила его за горло, мгновенно передавив дыхательные пути. Людоед ощутил, что отключается…

Тем временем ветка под Мамбой, на которую она прыгнула, решив, что та прочная, сломалась, но теневичка упала не вниз, на землю, а в целую сеть живых лиан, как будто специально кем-то подготовленную для неё. Пришлого же лианы просто скрутили со всех сторон, подловив прямо в воздухе, во время полёта. Но Людоед всего этого уже не видел…

Пришёл он в себя через неизвестное количество времени. Сознание отзывалось слабо. Руки были выпрямлены, прижаты друг к другу и прочно стянуты «обручами» из растений, с ногами – то же самое. Шевелить он мог только головой, но и шею опутывала одна лиана, которая при необходимости могла стянуться и снова отправить в забытье. Справа рядом лежала Мамба, похоже, без сознания, а с другой стороны гость, и он кивком дал знать, что тоже пришёл в себя.

Лежали они на каком-то настиле, сплетённом из лиан и прямых ветвей, что было неожиданно. Впрочем, довольно скоро причина объяснилась. Небо наверху, над кронами, начало темнеть, вечерело. Похоже, они провели в отключке несколько часов. Если продолжается всё тот же день… Чувство времени Людоеда подсказывало – да, тот же.

Оружия при них не было. Даже у Странника отобрали его гаджеты, а вот это самое плохое. Светового «паучка», правда, не взяли, видимо, не посчитали за оружие. Устройство так и висело на поясе, но воспользоваться им Стран всё равно не мог, так как его руки были надёжно блокированы. У Людоеда же вообще ничего не осталось, даже мачете.

Через некоторое время появился… лесняк. Так звали представителей одного из биовидов гибридных мутантов, помесь человека и растений. Кожа у них обычно зелёных оттенков, содержащая в себе растительный хлорофилл. Лесняки обитали только в густых зарослях. Людоед знал по крайней мере пару мест, где они закрепились, но далеко отсюда, очень далеко.

У лесняков длинные волосы, похожие на тонкие побеги плюща. По их протяжённости произрастали крохотные листья, почки, цветки. Из основания позвоночника каждого лесного исходили длинные гибкие лианы. Они следовали за лесняками легко и быстро, как электрические кабели, питающие роботов. Исходили эти «провода» из единого корня для одного соцветия – родовой группы лесняков. Ареал обитания отдельного рода был ограничен длиной побегов. Имя собственное наличествовало только у лидера, разум у лесных был фактически коллективным. Леса они называли «Наш Мир» и никогда не покидали их.