— Там есть другие люди, так что твой запах смешается с их. Что же касается притяжения, я не знаю. Райли и Мэри Энн тоже там, так что, возможно, она заглушит его.

Даже несмотря на то, что Райли нейтрализует глушащий эффект Мэри Энн?

— Стоит попытаться, — произнес он. Он дважды был в особняке, но ни разу не был в комнате Виктории и позарез хотел увидеть ее. А если у нее возникнут проблемы, что ж, он был королем, и он просто…

Подождите. Он был королем. Именно об этом он только что думал. Без оговорок и сомнений.

Но он все равно был настроен сделать все правильно и выбрать другого правителя. Верно?

— Готов? — спросила Виктория, отпуская его руку, чтобы обнять за талию.

Он сбился с мысли. Боже, с ней было так хорошо.

— Готов.

Она облизнула губы, взгляд упал на бьющуюся жилку у него на шее.

— Сначала… поцелуй? Я же для этого пришла сюда. До этого, я имею в виду. Чтобы поцеловать тебя.

«Возможно, это лучший день в моей жизни», — объявил Калеб.

— С удовольствием. — Эйден перестал слушать Калеба и прижался губами к губам Виктории; она откинула голову и тут же открылась ему, и его язык скользнул в ее рот, пробуя на вкус, исследуя. Из-за жара и электричества между ними он почувствовал себя так, словно засунул палец в розетку, и каждая клеточка его тела зажглась жизнью.

— Еще, — прошептала она.

Напряжение между ними усилилось. Она была такой мягкой. И все время тихонько урчала, подгоняя его. Кровь вскипела в его жилах, заставляя его пылать, сжигая органы в пепел и давая ему новую жизнь.

Жизнь, в которой он мог летать, размышлял он, и терять опору под ногами. Руки Виктории скользили в его волосах, царапая кожу головы ногтями, и ему это нравилось, он хотел большего.

— Я хочу укусить тебя, — сказала она, слова прозвучали нетрезво и невнятно.

— Да. — Он не сомневался. Ему нравилось, когда она кусала его. Он был уверен, что его можно было счесть рабом крови, но ему было все равно. Он любил эту девушку, и стал бы для нее кем угодно.

— Мне не стоит этого делать.

— Пожалуйста.

Она проложила дорожку из коротких поцелуев вдоль его щеки, челюсти, затем шеи, легонько касаясь кожи языком. Да, именно об этом он мечтал еще до того, как встретил ее. Просто быть с ней, давать и брать, как сейчас. Целовать ее снова и снова — бесконечно.

— Уверен?

— Да, прошу тебя.

Ее острые зубы уверенно погрузились в его вену. Боли не было. Ее рот, язык, зубы — что-то вырабатывало наркотик, химическое вещество, которое притупило чувствительность кожи еще до того, как прошло по телу, лаская его изнутри. Да, да.

Его глаза приоткрылись, и он понял, что больше уже не на улице. Его окружали четыре стены, окрашенные в белый. Все в комнате было белым. Огромная кровать с балдахином, задрапированная белым мехом. На туалетном столике стояла ваза с белыми цветами, от которой воздух наполнялся ароматом. Комода с зеркалом не было, но был компьютер и игровая приставка, впрочем, выглядело так, будто ими никогда не пользовались. Слишком много пыли.

— Так здорово, — прошептала она. — Так… — Она отпрянула от него, часто дыша. — Опасно.

Капелька крови скатилась по шее, он почувствовал теплое скользящее движение, но не вытер ее.

— Мне нравится, — напомнил он ей, казалось, он тоже пьян.

Она вытерла рот тыльной стороной руки.

— Мне слишком это нравится. В следующий раз ты должен мне отказать.

— Я никогда не скажу тебе «нет». — Пока он говорил, его охватила вялость.