Его руки тоже блуждали, и вскоре с обоих были скинуты футболки, обнажив разгоряченную кожу. Ничто и никогда не было так приятно. Во рту был его вкус, и даже каким-то образом в крови, еще больше возбуждая ее. И все это время его руки были такими же горячими, нежными и сильными.

Они стонали, ловя дыхание друг друга. Она хваталась за него, не в силах больше сжимать и мять. Если бы он был человеком, она бы боялась причинить ему боль, но казалось, ему нравится все, что она делала — каждое ее новое, неопытное прикосновение, потому что он постоянно одобрительно урчал.

На мгновение его пальцы заигрались с джинсами у нее на талии. Ее кожу щекотало, и она выгнулась, стремясь к большему, но он напрягся, зарычав — и на этот раз не одобрительно, а от… боли?

— Мы должны остановиться, — сказал он отрывисто.

В последний раз он тоже остановил их. Ей хотелось завизжать.

— Почему?

— Это твой первый раз.

— Я знаю.

— Я не хочу, чтобы ты была со мной только потому, что боишься умереть.

— Я не боюсь. — Она боялась, но это была не единственная причина, по которой она была с ним.

Его глаза были серьезными и внимательными.

— Мэри Энн, ты только этим утром порвала со мной.

— Чтобы уберечь тебя. Я не хотела навредить тебе.

Его лоб прижался к ее. Они оба были потными и дрожали.

— Да, сегодня ты убиваешь меня, и однажды я получу за это медаль. Ты не представляешь, насколько это тяжело для меня. — Он фыркнул, будто пошутил. — Слушай, твой первый раз должен быть по любви. Только по любви.

— Твой был?

— Нет, и поэтому я знаю, насколько это важно.

Он перекатился с нее и, не отпуская, потянул за собой. И снова она положила свою голову чуть выше его сердца. Оно дико стучало, и это успокоило ее. Он хотел ее, и ему тяжело было остановиться, но все же он это сделал. Никто другой не остановился бы. Она это знала, и по этой причине любила его еще больше.

Невзирая на то, каким взбаламученным сейчас было ее тело.

— Я хочу, чтобы ты была уверена, — хрипло произнес он. — Во мне, в нас. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь оглянулась назад и пожалела. И хотела, чтобы все было по-другому. Я хочу, чтобы все, что мы делаем друг для друга, было ради нас.

А что если она никогда не дойдет до этой стадии? Она вздохнула и поцеловала его в грудь. В любом случае, он хотел для нее лучшего, этот милый родной парень.

— Спасибо.

— Хотел бы я сказать, что мне в радость, но… у меня чувство, что я умираю.

Она рассмеялась.

— По твоей вине, не моей.

— Нет. Это абсолютно твоя вина. А сейчас давай немного поспим. — Он крепко обнял ее на минуту. — Хорошо?

— Хорошо.

— Отлично. Потому что у нас завтра тяжелый день.

Она не хотела думать о завтрашнем дне, дне, после которого проклятие вступит в силу. Тем не менее, сон не шел. Ее тело было нездоровым, и она не могла оставаться неподвижной. Ей было что-то нужно, но она не знала что. А потом, через несколько минут, а может быть, часов, ее желудок начал болеть, крутить и сжиматься в судорогах от ужасающей пустоты. В точности как в городе, только в тысячу раз сильнее.

Голодная… голодная.

— Детка, что-то не так? — спросил Райли озабоченно. Она знала, что он не уснул, потому что он никогда по-настоящему не расслаблялся, а просто подстраивался своим длинным телом под нее, когда она двигалась, чтобы ей было удобнее.

— Я… я не знаю, — сказала она. Ложь. Она попыталась поднять голову, чтобы посмотреть на него, но у нее не было сил.