|
Он почему-то перестал пускать в ход когти. Мебель была разнесена в щепки, стены порушены, включая и невидимую, так что противники перешли из комнаты в прихожую. Затем бой переместился в другую спальню, дверь тут же разбили вдребезги, превратив ее в кусочки паззла, который уже никогда не собрать. Эйден последовал за ними. Где-то по пути Томас утратил контроль над своими ножами и выпустил их из рук. Эйден пытался многократно поднять их, чтобы включиться в бой, но не смог коснуться клинков, и, в конечном счете, они исчезли. Фея и волк двигались так быстро, что перемещались в другое место еще до того, как он успевал понять, что упустил их.
И почему они не уничтожали ничего, кроме стен, дверей и мебели? Парни, которые жили на ранчо Д и М — Сет, Райдер, ЭрДжей, Терри и Брайан — были в вестибюле, у каждого в руках была книга. Кто-то читал, а кто-то делал вид, что читает. Никто не заметил развернувшегося жестокого боя. Даже когда их стулья опрокинули и разнесли вдребезги, они просто сидели. В воздухе. Райли и Томас проходили сквозь них незамеченными, неощутимыми и неслышимыми. На парней брызгала кровь, но они не замечали и этого. Возможно, даже не видели ее. Чертовски странно все это. У Томаса были открытые раны, которые сильно кровоточили, и все же он казался сильнее, чем когда-либо. В то время как Райли казался слабее, его прыжки стали замедленными, а рычание невнятным, и все же его раны уже закрылись, излечились. Что лишало его сил? Эйден заметил, что Томас лишь ударил Райли в челюсть, отводя ее от какой-то части тела, которую волк решил пожевать. Томас скорее отклонил бы голову назад и предложил волку шею, чем позволил животному укусить свои руки. Почему? И вместо того, чтобы немедленно отдубасить Райли, Томас на несколько секунд раскрыл ладонь на звере, позволяя волку делать все, что захочется. Это было глупо. Это было… необходимо? Томас как-то ослаблял Райли руками? Это объяснило бы твердое намерение Томаса сохранять руки свободными. И это объяснило бы отсутствие обеспокоенности по поводу своих ран. Что значила пара порезов, когда твой противник вскоре слишком ослабеет, чтобы выиграть бой? — Что мне… делать? — На этот раз вопрос, заданный шепотом, сошел на нет. Эйден знал. Ответ уже шлепнул его холодом и силой. Ужалил. «Ты знаешь», — произнес Элайджа, и если раньше его голос звучал нерешительно, сейчас он говорил так, словно мог стереть в порошок. Очевидно, он тоже понял, что к чему. «Что?» — спросил Джулиан. — «Что мы будем делать?» Эйден сглотнул: «Калеб, твой выход.» «Мой вых… од, черт, нет!» Ему не пришлось объяснять. Попросив помощи Калеба, он раскрыл свой план. Они вселятся в тело Томаса. «Нет. Нет, должен быть другой способ». — Если бы у Джулиана было свое тело, он затряс бы головой и попятился. — Простите, ребята. — Это было необходимо. Для Райли. Черт, да и для него самого. «Эта боль», — простонал Джулиан. — «Мы достаточно вынесли. Она уничтожит нас». «Это единственный выход», — сказал Элайджа. — «Фея сдохнет.» — Мы проходили и через худшее. — Вроде сгорания заживо. Он был уверен, ничего не могло быть хуже этого. — И если я собираюсь поцеловать Викторию снова, мне придется спасти ее телохранителя. «Ненавижу нести плохие вести, но Эйден прав», — сказал Калеб, неожиданно присоединяясь к Плану Спасение Дня. Он бы все сделал ради еще одного поцелуя. — «Мы переживем, даже если Томас — нет. Это все, что имеет значение». Эйден сконцентрировался на двух противниках. |
