А что на самом деле говорит его сердце? Триста, ведьма с серебряными глазами и черными волосами, выбрала его, хотя должна была поступить совсем наоборот. Блейз никак не может принимать ее такой, какая она есть.

Совершенно ясно, что Триста желает быть свободной, хотя Блейз всегда мог заставить ее испытать желание. Но желало только тело, а не разум и не душа.

– Я хочу освободиться от тебя! – часто повторяла Триста, даже в тот момент, когда ее тело жаждало его.

– Куда ты хочешь уйти? Или, точнее, к кому я тебя должен доставить? – насмешливо спрашивал ее Блейз.

И однажды Триста, не желая больше повторять то, что говорила раньше, ответила:

– Да куда угодно, черт побери! И к кому угодно!

Но думала ли она так на самом деле?

Глава 35

«Вернулся ли он к Паките?» – гадала Триста. А она сама – была ли она всего лишь эпизодом в его жизни, который легко забыть? Таким совершенно незначительным эпизодом. Но почему Триста должна о нем беспокоиться или вообще вспоминать о нем? Почему ее должна заботить его судьба, особенно после того, как он так бессердечно с ней обошелся?

Да будь он проклят! Как он мог так легко оставить ее… бросить! – после всего, что между ними было, забыв все те слова, что шептал ей, когда занимался любовью? Неужели он не понимает, что по пути с ней может всякое случиться?

– Теперь ты находишься достаточно близко от Нового Орлеана, чтобы заявить свои права на наследство или на то, что от него осталось. Я уверен, что генерал Бэнкс отнесется к этому благосклонно – он разумнее, чем Батлер, и более приятен в общении. – В завершение своей краткой речи этот подонок поцеловал ее, и едва не задохнувшаяся Триста оказалась не в состоянии даже выразить протест против такого произвола.

Триста нервно расхаживала взад-вперед по своей напоминавшей тюремную камеру комнате, чувствуя себя так, будто попала в средневековье. Девственница под охраной. Товар, который может пригодиться для сделки. Но она уже не девственница – несмотря на то что находится под чересчур мощной охраной!

Большой Дом – дом его родителей – действительно находился довольно близко от Нового Орлеана. А обширные владения Энтони Давенанта раскинулись на плодородной земле Луизианы, между Сабин-Ривер и Красной рекой.

– Я хочу познакомить тебя с моими родителями. Мама иногда меня понимает, отец не понимает никогда. Но он близкий друг Сэма Хьюстона, и у него с ним одинаковые взгляды.

Как хорошо (даже слишком хорошо!) Триста запомнила выражение лица Блейза, когда он говорил о родителях! Как хорошо она запомнила тот момент, когда Блейз небрежно предъявил ее, если так можно выразиться, – как будто фокусник вытащил кролика из шляпы! Рядом лаяли гончие и таращили глаза слуги.

– Моя жена – она любит, чтобы ее называли Тристой, поскольку ее многочисленные имена слишком сложно запомнить. Триста – мой отец… моя мать. – Блейз сначала обнял мать, крепко прижав к себе и держа так, пока она не запротестовала, смеясь сквозь слезы. Отец долго испытующе смотрел на Тристу, затем церемонно поклонился и поднес ее руку к губам.

– О, все абсолютно законно – мы женаты. Кстати сказать, она наследница значительного состояния – ведь так, душа моя? Естественно, это единственная причина, по которой я на ней женился!

Как хорошо она помнит эти шутливые слова! К чему бы это?

Конечно, Блейз оставил Тристу на попечение своих родителей только для того, чтобы избавиться от нее. Бросил ее здесь страдать в этом ужасном кринолине, а сам отправился рисовать свои картины и писать беглые заметки о «сражении на Красной реке».

Он уехал… А ей пришлось остаться! Естественно, Блейз не предупредил, что она окажется в положении пленницы.