– Фарленд! Пожалуйста, скажите, что меня ищете. Если бы вы знали, как я рада вас видеть! Теперь наконец-то я буду не одна под этими любопытными взглядами! – Говоря это, я обеими руками ухватилась за руку Фарленда, как бы забыв обо всем на свете. – И наконец, я могу освободить мистера Давенанта от его обязанностей.

– Да? – протянул Фарленд, приподняв одну бровь. – Ну значит, нет необходимости вызывать мистера Давенанта на дуэль. Но возможно, я должен вызвать кого-то другого? В конце концов, вас не было так долго, что все уже начали беспокоиться, как бы вы не забыли дорогу!

Насколько это было игрой? Думаю, тогда я впервые поняла, что, хотя мы с Фарлендом знаем, что наша «помолвка» не настоящая, чувство гордости и понятие чести заставляют его считать себя обязанным защищать мое имя от малейшего намека на оскорбление. Именно это он имел в виду, когда спросил, не должен ли кого-нибудь вызвать на дуэль. Такое направление наших отношений напугало меня. Некоторое время я ни о чем другом не могла и думать, пока Блейз своим лицедейством снова не заставил меня кипеть от злости. Он изображал из себя фатоватого, даже несколько женоподобного любителя живописи, время от времени марающего краской холст. Он будто издевался над всеми, кто позволял себя одурачить, – как это было низко, как отвратительно! Я почти жалела, что помешала Фарленду вызвать его на дуэль. Конечно, надо принимать во внимание и чувства тети Чэрити: что она ощутила бы, если бы ее поклонник был убит на дуэли из-за меня? Как бы то ни было, гнев не отпускал меня.

Когда мы сели за стол, мне казалось, что каждая перемена длится бесконечно долго. Но по крайней мере Фарленд сидел рядом со мной, и я чувствовала себя гораздо уютнее, чем если бы оказалась между двумя незнакомцами и вынуждена была поддерживать вежливый, бессмысленный разговор. А теперь я могу вести интересную нам обоим, интеллигентную беседу с Фарлендом и с легкостью игнорировать мрачные, угрожающие взгляды моего сводного брата Фернандо, а также вопросительные до назойливости взгляды Мари-Клэр. Я не хотела – и по некоторым причинам не могла – смотреть налево, где бок о бок сидели тетя Чэрити и Блейз Давенант, настолько занятые какой-то глубокомысленной беседой, что, казалось, не замечали ничего вокруг. После того как он подвел меня к хозяйке дома, чтобы я могла извиниться, Блейз ни разу не посмотрел в мою сторону и вел себя и в самом деле так, будто рад от меня избавиться. С тех пор, если мне по чистой случайности приходилось глядеть в том направлении, он, по-моему, так ни разу и не отвел глаз от сияющего, внезапно помолодевшего лица моей тети, от ее улыбки, подобной которой я раньше у нее никогда не видела. И…

– Дражайшая Триста! – тихо сказал Фарленд, поднеся к губам салфетку. – Не придется ли мне действительно вызвать на дуэль кавалера вашей тети? Боюсь, что ваших молниеносных взглядов в том направлении невозможно не заметить, а заливающаяся румянцем якобы смущения будущая новобрачная прямо-таки лопается от самодовольства и принимает многозначительный вид, когда ловит вас на этом. Я надеюсь, она не знает слишком много?

– Я была… О нет! Я даже не… – Я почувствовала, что краснею, заставляя себя смотреть прямо в бесстрастные желтые глаза Фарленда. – Я не предполагала, что так выдаю себя. Слава Богу, вы сказали мне об этом, иначе я умерла бы от унижения, если бы он… если бы кто-нибудь еще это заметил! Фарленд, я прошу прощения, что я… что это…

– Почему бы вам не сделать вид, что вы проникновенно смотрите в мои глаза и одновременно, фигурально говоря, рвете на себе волосы и посыпаете голову пеплом? Или еще лучше – представьте себе, как он будет вас ревновать! И насколько счастливыми в то же время будут себя чувствовать мои родители.