– Слизняк! – сдавленным голосом сказал Блейз. – Нет-нет, это слишком! Меня уже по-всякому называли, но так… О Боже! Слизняк! – И, усиливая мое гневное замешательство, он еще раз хрипло расхохотался. Краска бросилась мне в лицо. – Слизняк! – снова пробормотал Блейз, покачивая головой. В уголках его глаз все еще были заметны искорки смеха. – А вы совершенно уверены? Знаете ли: пыль, грязь, всякое такое…

– Достаточно! Может быть, вы сможете умерить свое веселье, – со сдерживаемой яростью сказала я, – вспомнив о том, что… что… Да черт вас возьми! – Не в силах больше подавлять свои чувства, я почти шипела. – Сейчас на нас все смотрят, и я стою спокойно, в то время как вы – вы устраиваете здесь целое представление и заставляете меня в нем участвовать!

– Думаю, они смотрят только потому, что сегодня вы – само воплощение красоты, мое скромное дитя! Но я бы рискнул… – Мне пришлось стоять смирно, пока Блейз делал вид, что поправляет цветы, которые Лилит только что приколола к моим волосам. – Вот! Вот теперь вы – само совершенство.

Мне показалось – да, конечно, только показалось, – что иронические нотки исчезли из голоса Блейза. Да нет, он никогда не говорил со мной серьезно! Он только всегда поддразнивал меня, чтобы посмотреть, как я выхожу из себя.

Почему я снова смотрю в его глаза? Почему мне внезапно вспомнились темно-зеленые воды, позолоченные лучами солнца? «Что за чепуха!» – сказала я себе. Просто из-за его постоянных провокаций я стала очень… неуравновешенной. Почему же тогда я шепчу ему дрожащим голосом: «Блейз… пожалуйста! Пожалуйста, не надо…» И почему я застыла на месте, чувствуя, как он приподнимает рукой мой подбородок, как будто собирается поцеловать? На середине последнего лестничного марша, на виду у десятков заинтересованных глаз!

Какое это было облегчение! В последний момент Блейз все же опомнился. Он сделал вид, что рассматривает мое лицо под всеми возможными углами, наклоняя его то так, то этак, и в конце концов торжественно заявил:

– Ах, мисс Вильяреаль! Вы в самом деле само воплощение красоты! Я буду считать себя счастливейшим человеком на земле, если вы снизойдете до того, чтобы позволить мне сделать жалкую попытку запечатлеть на холсте ваш головокружительный образ! Смею ли я просить, чтобы вы по крайней мере подумали об этом? Могу ли я хотя бы надеяться?..

Блейз снова начал свои игры, и я с радостью вернулась к действительности, со злостью оттолкнув его руку, как будто ее прикосновение меня обжигало… Нет, ни секунды больше!

Я плохо помню то, что было потом. Кажется, Блейз повел меня через внезапно показавшийся нескончаемым зал, растянувшийся чуть ли не на целые мили. По дороге мне пришлось останавливаться: с кем-то просто необходимо было немедленно познакомиться, а кто-то страстно жаждал быть представленным мне. Смутно припоминаю, что пришлось выслушать слишком много нелепых комплиментов и слишком много раз подставлять руку для поцелуя, прежде чем я начала понемногу приходить в себя. Я почувствовала, как очистительный гнев горячей волной растекается по моим жилам, и поняла, что вот-вот взорвусь, как вулкан, – может быть, даже в следующую минуту, если меня станут еще с кем-нибудь знакомить. И пусть тогда он выкручивается, пусть ищет оправдания моему безрассудному поведению – если сможет!

Как раз в этот момент Фарленд снова пришел мне на выручку. Я все еще вижу перед собой тот насмешливый, немного удивленный взгляд, которым он удостоил меня, когда я с преувеличенным энтузиазмом поспешила его приветствовать.

– Фарленд! Пожалуйста, скажите, что меня ищете. Если бы вы знали, как я рада вас видеть! Теперь наконец-то я буду не одна под этими любопытными взглядами! – Говоря это, я обеими руками ухватилась за руку Фарленда, как бы забыв обо всем на свете.