– Я обещаю! – беспечно сказала я. – И я обязательно вернусь вовремя, чтобы успеть переодеться к обеду у твоей подруги. Папа тоже с нами поедет?

– Нет… Он еще с несколькими джентльменами отправляется в город играть в карты – вероятно, в какой-нибудь притон! – И добавила другим, уже не язвительным, а нарочито небрежным тоном: – Блейз обещал нас сегодня сопровождать, его тоже пригласили на обед.

Во время прогулки я чувствовала, что у меня внутри все кипит, и раздраженно кусала губы. Заметив мое состояние, Фарленд остановился и предложил разом с этим покончить:

– Если вы не в духе, то нет смысла себя мучить. Слезайте с лошади и сколько угодно колотите кулаками по земле! Или, может быть, хотите пострелять? Я найду вам много пустых бутылок!

– О, проклятие! Если бы мне не надо было уезжать из Калифорнии! Если бы я могла… если бы я могла убежать от всех и всего куда-нибудь… куда-нибудь! Плыть на корабле в шторм… скакать с дикими бедуинами по бесконечной пустыне… грести на каноэ, изучая какую-нибудь не нанесенную на карту реку! Даже, как мисс Найтингейл, отправиться сестрой милосердия ухаживать за бедными ранеными солдатами в Крым! Что-то делать… учиться… познавать жизнь, а не просто существовать как… растение!

– Браво! – как всегда, цинично произнес Фарленд и зааплодировал. – Я восхищен вашей любовью ко всему эффектному, моя дорогая Триста! И искренне надеюсь, что когда вы определитесь, что именно вам надо, то сумеете этого достичь. Только одно уточнение: зачем ограничиваться ролью сестры милосердия? Почему бы вам не стать врачом? Уверен, что не так уж много женщин способны принять такой вызов! – И тут же, пожав плечами, он ринулся со мной наперегонки.

Как обычно, я надела вместо своих громоздких юбок бриджи и старую рубашку Фарленда, которая здорово села и поэтому была мне впору. Раньше мне уже несколько раз почти удавалось победить Фарленда. На этот раз, на удивление, мне удалось его обогнать. Я с триумфом соскочила с маленькой кобылы и улеглась в тени, закинув руки за голову.

– Будь я проклят, если сейчас вы не похожи на мальчика! Где же ваше женское изящество, где ваши формы?

Я состроила гримасу:

– Вы говорите так потому, что проиграли. И черт с ними, с «женским изяществом и женскими формами». По-моему, так гораздо удобнее и естественнее одеваться. – Я повернула голову и взглянула в его красивое, бесстрастное лицо. – Знаете, мне действительно будет недоставать всего этого, – сказала я. – И особенно вашей дружбы. И не хмурьте так грозно брови, Фарленд Эмерсон! Я имела в виду именно то, что сказала.

– Наверное, это так! Видит Бог: вы за неделю узнали обо мне больше, чем те люди, которые воображают, что знают меня всю жизнь! – Он лежал, вытянувшись, рядом со мной, прикрывая рукой глаза от солнечных лучей. Несмотря на эту расслабленную позу, в голосе Фарленда было столько горечи, что я уже протянула к нему руку, но тут он заговорил другим, нарочито небрежным тоном: – Знаете, вам не обязательно сейчас же возвращаться! Я тут подумал, что для нас обоих будет удобнее, если мы объявим, что по уши влюблены друг в друга и хотим заключить помолв– ку еще до вашего отъезда. Конечно, на длительный срок, потому что мы знакомы очень недолго, а вы еще учитесь в школе. Достаточно надолго, чтобы проверить свои чувства – или передумать, без того, чтобы тебя сочли ненадежным и бессердечным! – Фарленд повернул ко мне голову, но я не могла различить выражения его глаз, попавших в тень. – Я не думал, что ошеломлю вас своим предложением, дорогая Триста! – сухо добавил он. – Вы, кажется, сейчас лишились дара речи, но я надеюсь, что вы все же немного подумаете над ним, прежде чем разразиться безжалостным смехом и тем самым растоптать мои самые искренние чувства, не говоря уже о сердце, которое я только что преподнес вам на блюде, как голову Иоанна Крестителя!

– Теперь я поняла, что вы только шутите и пытаетесь меня разыграть! – сердито сказала я, злясь на себя за то, что на несколько секунд приняла его слова всерьез.