Я шагнула вперед. — Лана?

Ее голова подскочила, и полоска света осветила темный сарай изнутри достаточно сильно, чтобы я смогла увидеть влажные полосы на ее щеках.

Я подошла ближе. Она встала на дрожащих ногах и уставилась на пустое лошадиное стойло.

— Ты в порядке? — прошептала я.

Выражение на ее лице и сутулость плеч заставили меня захотеть побежать вперед и обнять ее, настолько сильно, насколько я только могла.

Она вытерла щеки и послала мне дрожащую улыбку. — Да. Я в порядке.

Как манекен, я стояла там, безучастно глядя на нее. Мы будем притворяться, что все в порядке? Я повернулась к дому, чтобы убедиться, что никто не наблюдает. Я села на колени рядом с ней.

— Лана, я все видела, — прошептала я.

Ее единственной реакцией была громкая икота.

Я повторила. На этот раз громче и жестче.

Болезненный стон вырвался из ее горла. Казалось, словно прошли годы, прежде чем она, наконец, медленно кивнула. Это было ее единственное подтверждение ситуации.

— Мы должны отвезти тебя в больницу, — произнесла я.

— Нет! — быстро выговорила она.

— Что значит «нет»?

Она упрямо покачала головой. — Я не поеду.

— Почему?

— Это ничего не изменит.

— Нет, изменит! Это никогда не случится снова.

— Нет, случится, — сказала она очень тихо.

Наконец, она посмотрела на меня. Я видела ее страх. Видела ее унижение.

У меня в голове засело так много вопросов. «Как долго это происходит? Твоя мама знает? Почему ты мне не сказала?». И я оставила их все при себе; Лана едва дышала, оставим разговоры на потом.

Я встала. Провела пальцами сквозь волосы, в сокрушении начав ходить взад и вперед.

Переживание всего этого походило на глотание стекла. Болезненно. Чертовски болезненно.

Я повернулась, и слова вырвались из моей груди, словно пуля, выпущенная из дула. — Он же твой отец, — произнесла я сломлено.

Мои колени ослабли. Я села рядом с Ланой, плечами касаясь ее. Я могла чувствовать ее боль, словно она была моей собственной. И это было так тяжело, так всепоглощающе, что из моего горла вырвался всхлип. Лана плакала, спрятав лицо в своих ладонях. Я чувствовала себя бесполезной из-за того, что ничего не могу поделать в этой чертовой ситуации, чтобы облегчить ее боль.

Она продолжала плакать, и я повернула голову, чтобы посмотреть на прекрасный дом ее семьи. Мои зубы сжались вместе, а глаза сузились. Неужели ничего нельзя сделать? Логичный шепот. Борись за нее. Борись, когда никто другой не борется. ГЛАВА 7. ЗАКРОЙ СВОИ ГЛАЗАМоя встреча с доктором Ратледж провалилась. И это все была моя вина. Мне стоило лучше все обдумать, прежде чем давать ей маленький кусочек своей истории; безусловно, она может уйти от всего, что я говорю ей, но мне-то приходится жить с этим каждый день.

Я сижу на кровати. Мои лопатки упираются об стену. Пальцами рук я обнимаю ноги. Пальцы ног впиваются в простыни. Я качаюсь взад и вперед, стараясь спокойно дышать, но дыхание выходит каким-то судорожным.

Мне нужно поспать, но я не могу.

Свет погасили несколько часов назад. Луна едва показалась, но света было достаточно, чтобы придавать фиолетовый оттенок моей комнате. Я вижу тени, отбрасываемые обнаженными ветками дерева, на своем полу. Они покачиваются на фоне неба из стороны в сторону. Я вижу замороженные сосульки. Они все еще твердые.