Не могу поверить, что это я. Тусклые волосы. Бледная кожа. Ноги тесно прижаты к груди. Руки обнимают колени.

Мне больно. Боль начинается медленно, и также медленно она распространяется по телу. Я смотрю на свою прозрачную кожу, и тело начинает обретать форму. Начиная чувствовать тяжесть, я паникую.

Я отхожу от кровати. Продолжаю двигаться, пока не схожу с возвышения. Пока не оказываюсь на противоположной стороне комнаты, надеясь, что смогу остаться в этом побеге немного дольше.

Хотя уже слишком поздно.

Когда я открываю глаза, то стою у белой стены. Я вернулась в свое тело. В это сломанное, ослабленное тело.

Чувство безопасности окружает меня. И затем я ощущаю запах сосны. Секунды спустя, вокруг моего живота оборачивается чья-то рука. Лаклан.

— Закрой свои глаза, — шепчет он у моей шеи. — Ты можешь контролировать свой разум.

Сердце бешено колотится, прежде чем начинает замедляться. Лак - лан. Лак - лан, выстукивает оно.

Его рука сжимается вокруг меня, словно он мог слышать эту мелодию.

— Я расскажу тебе историю, — его рука поднимается и убирает мои волосы в сторону. — Ты же хочешь, чтобы я рассказал тебе историю, ребенок? — спрашивает он.

Я ни разу не оборачиваюсь. Не хочу смотреть через плечо, ведь я понимаю, что не увижу там ничего, кроме скомканных простыней. Я не хочу, чтобы все это существовало лишь в моей голове. Поэтому я просто киваю и слушаю глубокий тембр его голоса. Такой уверенный. Такой спокойный. Каждое слово ощущается словно ласка, словно мягкое заверение о том, что со мной все будет в порядке.

Прежде, чем меня утянула темнота, я услышала, как Лаклан прошептал:

 — Десять лет назад ты была храброй. Десять лет назад ты получала то, что хотела. Десять лет назад началась наша история...

ГЛАВА 8. ЛИЧНОСТЬ

10 лет назад

Сегодня мой отец весь день ругался из-за фейерверка.

Он ударил рукой по столу, когда мы ели, и прокричал:

 — Этот чертов мальчишка Холстед запускал бенгальские огни, фейерверки, да и Бог знает что еще до четырех утра! Нужно было позвонить в полицию.

Они были прекрасны. Но я никогда не решилась бы произнести это вслух. Я сидела там еще около часа, тихо наблюдая за гневом отца, пока не спросила себя, не должна ли я извиниться. Затем я пошла в свою комнату, выключила свет и начала смотреть в окно, стараясь найти лучший вид на дом соседей. Соседей, которых меня учили ненавидеть.

Холстеды переехали в соседний дом четыре года назад. И на протяжении последних четырех лет, мой отец разглагольствовал о них каждый раз, когда появлялся шанс. — Чертова семейка Холстед. Я мог бы купить землю, где находится их дом... — И так далее. Поначалу подобные речи походили на ворчание, но постепенно его голос становился все громче и громче, а глаза - все темнее и темнее.

Это пугало меня. Я не понимала его ненависти к ним. Мне они всегда казались нормальными. Я встречалась лишь с мистером Холстедом, да и то в тот момент мое тельце пряталось за няню, пока та разговаривала с ним и их садовником. Мистер Холстед был высоким мужчиной. Высоким, как небо. Он носил шляпу, которая прикрывала его голову, но я могла разглядеть его глаза. Это были добрые глаза. Он сказал мне называть его Иеремия. Я слишком сильно переживала, чтобы хоть что-нибудь ему ответить.

Тогда же я впервые увидела Лаклана. Он находился позади отца, играя со своими друзьями в домике на дереве. Они были придурковатыми. Лазали по веткам и висели на них. Я с завистью и восхищением наблюдала, как Лаклан прошелся по ветке дерева.