Я устала от всего этого.

Это словно оказаться запертой в коробке. И с каждым днем, что я провожу взаперти, стены сближаются все быстрее, уменьшая пространство комнаты.

Большую часть проведенных здесь дней, мне удавалось справляться с этим. Но теперь, когда Лаклан ушел, мне стало страшно. Он был единственным моим источником поддержки.

Мэри стучит в дверь. Девять часов утра. Открыв дверь, я ожидаю увидеть её по-обычному мрачное выражение лица, но она встречает меня с некоторой легкостью в глазах. — Хорошо, что ты уже проснулась. — Она протягивает мне утренние лекарства. — Сегодня ты встретишься со своим новым лечащим врачом, — сказала она.

Я хмурюсь, проглотив таблетки. — Почему с новым?

На мой взгляд, доктор Вудс полон дерьма. Он думает, что я психопатка. У нас с ним молчаливое взаимопонимание: он прописывает мне лекарства, а я делаю вид, словно прислушиваюсь к его советам.

— Почему? Я не знаю, почему к тебе прикрепили нового врача. — Она кивает головой в сторону холла, и я не могу сказать точно, говорит она мне правду или же лжет. — Ты готова?

Нет, я не готова. Я ненавижу перемены и не хочу проходить все заново с новым доктором.

— Неужели Вудс разочаровался во мне?

— Наоми ... — она вздыхает и смотрит в сторону. — Я уже говорила, что не знаю, почему тебе поменяли лечащего врача.

— Мэри, если ты собираешься лгать мне, то делай это правдиво. Заставь меня поверить в это.

Она бросает на меня пустой взгляд, но один уголок её рта приподнимается. Всего лишь слегка.

— Просто пойдем, ладно? Иначе ты опоздаешь, — говорит она.

— Итак... значит, новый доктор. У него есть имя? — спрашиваю я, пока мы идем вниз по холлу.

— У НЕЁ, а не у НЕГО. И зовут её доктор Ратледж. Она новенькая здесь и очень хочет встретиться с тобой.

Я теребу завязки от своей серой толстовки, стараясь переварить новую информацию. — Получается, я буду первой, кто сможет высосать из неё всю надежду?

— Нет, не будешь. — Мэри смотрит на меня. Предупреждение читается в её глазах. — Она очень милая.

Здесь быть милой, значит, быть никем. Я дам ей девять месяцев, прежде чем она передаст меня другому врачу или упакует свои красивые дипломы и свалит отсюда.

Мы останавливаемся у закрытой двери. Я уставилась на бронзовую табличку с фамилией. Черными буквами написано «Женевьева Ратледж, доктор медицинских наук».

Она будет еще одним человеком, который осудит меня, а я к этому просто не готова.

— Ты собираешься входить? — спрашивает Мэри.

Я не хочу отвечать на все эти глупые вопросы. Не хочу иметь дело с её пристальным взглядом, спокойно оценивающим меня.

— Наоми?

— Да иду я, иду, — говорю я, но мои ноги отказываются двигаться. Мои руки повисли по обе стороны от тела, словно к ним привязали тяжелые гири.

Мэри теряет свое терпение. Она громко стучит в дверь, после чего уходит. Я смотрю ей в след, и впервые, мне хочется последовать за ней.

— Войдите, — требует голос. Он звучит довольно весело. Ратледж, наверное, получает удовольствие от всего этого. Но если я не разрушу все её надежды, кто-нибудь другой из этого места сделает это за меня.

Пытаясь быть как можно более тихой, я медленно открываю дверь. Её кабинет сбивает меня с толку. Кабинет доктора Вудса был призван устрашать. Каждый раз, когда я входила в него, мне приходилось преодолевать довольно большое расстояние, чтобы добраться до его стола.