Но этот кабинет был теплым. Коричневые стены были украшены её дипломами. Ничего пугающего. Присутствовали даже нотки женственности: растения, стоящие возле окна, ковер, лежащий на полу. Даже свеча горит на столе. На секунду, я забываю, где нахожусь. Когда невысокая брюнетка встает из-за стола, я вспоминаю.

Первое впечатление о докторе Ратледж? Ей тридцать с небольшим. У неё хорошенькое личико. Она улыбается, показывая свои белоснежные, ровные зубы. Она слишком счастлива для того, чтобы быть здесь.

— Здравствуй, Наоми. Я - доктор Ратледж. — Она берет мою руку в свою.

Я смотрю на ее ладонь так, словно она ядовитая. Осторожно, я вытягиваю свою руку, которая немого задерживается в её ладони, прежде чем я убираю руку окончательно.

Она не моргает. — Пожалуйста, присаживайся.

Сажусь. Мои колени подпрыгивают вверх-вниз, пока я смотрю куда угодно, лишь бы не на неё. Ощущаю на себе её взгляд. Её полное имя - Женевьева Мари Ратледж - напечатано посреди каждого её сертификата.

Я представляю её самым маленьким членом очень большой семьи. У неё четверо, а может быть и пятеро братьев или сестер. Её родители - трудоголики. Они очень гордились ей, когда она окончила медицинский университет. Они с остекленевшими глазами смотрели, как она получает диплом, и думали: «Она изменит мир!»

Её стул слегка скрипит, когда она присаживается и перекладывает папки в поисках нужной, после чего берет ручку со стола. Документы упорядочены. Все находится на своих местах.

Она переплетает пальцы рук и улыбается своей «улыбкой на миллион». — Как ты, Наоми?

Было бы очень легко осудить её, если бы она сделала что-нибудь подозрительное. Доктор Вудс всегда носил белый халат. Всегда отпаренный и застегнутый на все пуговицы. Он был настолько формален и чопорен, что сразу же выстроил стену между нами. Он был врачом, я же была гребаным пациентом. Но доктор Ратледж не носит белый халат. Она одета в темно-синие брюки и легкий джемпер кремового цвета. Я чувствую запах её духов. Пахнет прекрасно. Я с удовольствием брызгала бы ими на свои запястья, если б не была в психушке.

— Я в порядке.

Она снова улыбается. Это начинает действовать мне на нервы. Доктор Вудс никогда так много не улыбался.

— Как спалось? — спрашивает она.

— Хорошо.

Её веселое настроение не покидает её даже тогда, когда она задает мне вопрос, который никто никогда раньше мне не задавал.

— Как ты думаешь, почему ты здесь?

— Что?

— Как ты думаешь, почему ты здесь? — повторяет она.

Мой взгляд устремляется в пол. Молчание становится неловким. — Я не знаю, — наконец, говорю я.

Она кивает и что-то записывает на лист бумаги, лежащей перед ней.

— Ты разговаривала с кем-нибудь здесь об этом?

— Нет.

— Почему нет?

Когда я только появилась в «Фэирфакс», доктор Вудс пытался заставить меня открыться, но я не доверяла ему. Его подход к ситуации был очень формальным, а голос лишен эмоций.

Я говорю доктору Ратледж правду. — Я не доверяла ему.

Она приподнимает брови. — Почему?

Я пожимаю плечами. — Потому что его не волновало, что происходит со мной.

Это первый раз, когда я произносила подобное вслух. Здорово, что доктор Ратледж не пытается изменить мое мнение.

Она продолжает писать в своем блокноте. — Ты думаешь, он бы не поверил тебе?

Я понимающе улыбаюсь и быстро отвечаю. — Нет, я точно знаю, что он бы мне не поверил.

— Кто-нибудь поддерживает тебя?

Раньше был один человек, который был на моей стороне и поддерживал меня, делая битву за свободу более сносной, но теперь Лаклан перестал верить в меня. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем я сама перестану верить в себя.