Дебора посмотрела на меня, ища соглашения, но я только отвернулся, избегая ее взгляда.

***

Кетрин уже почти спала, хотя самолет только набирал высоту. Она опрокинула голову назад и повернулась лицом ко мне. Она любила сидеть у иллюминатора и наблюдать за пеленой облаков, скрывавших привычные городские пейзажи, если не засыпала, конечно.

Я заворожено смотрел на ее умиротворенное лицо, чуть приоткрытые в полудреме губы, тонкую линию ресниц и редкие вздохи, поднимавшие ее грудь под рубашкой.

-Спроси меня.

Я даже не сразу понял, что это она заговорила.

-Спроси меня. – Повторила она, не открывая глаз, лишь немного поворочавшись на кресле.

-Что спросить? – Удивился я, поправляя покрывало на ней.

Теперь оно закрывало ее почти целиком, открывая только прямые плечи в белой рубашке.

-Ты же хочешь меня спросить о чем-то, спроси. – Пояснила она.

Господи, эта женщина меня с ума сведет. У нее, что телепатический датчик под кожей, который считывает мои мысли.

-Спи. Потом поговорим. – Попытался я уйти от ответа. Вернее, от вопроса.

Кетрин поморщилась и недовольно выдохнула.

-Спроси меня. – Уже требовательно сказала она.

Ладно, Марлини, не будь цыпленком. В конце концов, ее глаза закрыты и она не заметит твоего испуганного лица, если что.

-Что было в твоей карточке? – Наконец, решился я.

Кетрин открыла глаза и приподнялась на кресле. Одеяло спало вниз, и мой взгляд автоматически перекатился на расстегнутые пуговицы рубашки, открывшие ее декольте.

-В карточке? – Переспросила она.

Я поднял на нее глаза, хотя и не без усилий.

-В карточке на семинаре. Что у тебя была за «ситуация»? – Пояснил я. – Ведь мы ее так и не разобрали.

-Ах, это! – Она смущенно улыбнулась, и мне даже показалось, что покраснела.

Я ждал несколько минут, не отводя от нее глаз.

-Я хочу спать, Марлини, потом поговорим. – Ехидно рассмеявшись прямо мне в лицо, повернулась она и оперлась головой на стенку самолета, укутываясь в плед.

Что? Какого черта? Она смеется надо мной?! Сама заставила спросить, а теперь молчит? Я слышал ее подавляемые смешки и прикушенную нижнюю губу, которая должна была удержать ее от истерики, но плохо справлялась со своей задачей.

Я надулся и обиженно отвернулся от нее, сохраняя серьезное выражение лица до тех пор пока не почувствовал вес ее головы на своем плече. Я хотел отодвинуться, чтобы ей было неповадно, но когда повернулся, заметил, что она снова дремала. Но, видимо, не так крепко, как я подумал.

-Я скажу тебе, Питер. Обещаю. Но не здесь. – Прошептала она и теперь уже окончательно провалилась в сон.

Я положил одну руку поверх нее, а второй обнял за плечи.

Конечно, ты мне скажешь, детка. Когда будешь готова.

***

На самом деле, я люблю аэропорты. Да, если вы оглядитесь, то для большинства пассажиров это просто дерьмовое сборище потных людей, готовых вырваться оттуда любой ценой. Причем абсолютно все: начиная от бортпроводниц, заканчивая только что прилетевшими. Но я люблю летать и люблю аэропорты. Даже несмотря на то, что летаю я чаще, чем покупаю птицу к праздничному ужину.

–Кофе, мэм?

Райдек снова включил режим ушлепка с видами на меня.

–Нет. – Рявкнула я.

Самолет Питера и Оливера задерживался и готова была придушить каждого, кто сейчас домогался до меня или моего мозга. Райдек, в общем, подходил под эту роль.

Мы просидели еще полчаса до тех пор, пока самолет из Цинциннати, наконец, не приземлился.

–О, моя прелесть! Я скучал, детка! – Марлини сиял, словно, чайник от многочасовой полировки.