Реакция сообщества напоминала судороги какого-нибудь застывшего на песке пляжа, выкинутого прибоем морского существа, которое ткнули палкой.
Тычок за тычком в инертное сообщество спаянных многовековым покоем существ — и их паническая реакция отозвалась жестокостью.
Монстры появлялись все чаще и чаще, и появилась угроза уменьшения численности колонии. Угроза воплотилась в жизнь, и что же дальше?
Боялись, что родившая одного монстра даст жизнь и другому. Как относились к таким несчастным? О враждебности этих существ друг к другу сведений не зарегистрировано. Испытывали ли остальные перед нею страх? Боялась ли она сама себя? Убивала ли она очередной плод еще во чреве своем? На эти вопросы ответов у нас нет.
Сколько длилось «раннее время»?
И здесь их история бессильна нам помочь.
Когда нет возможности измерить, иногда помогает чутье. Глубокая могила, дыра, в которую сбрасывали жертв Расщелины, набита костями. Очень глубокая дыра. Стены ее не сплошные, скалы лопнули, кое-где вывалились, сквозь отверстия видны спрессованные кости, нижние слои их состоят из обломков, все менее распознаваемых; чем ниже, тем мельче, а в самом низу они превращаются в труху, в серую костную муку, смешанную с грязью времен, утопающую в ней. Сколько потребуется времени, чтобы превратить кость в прах, даже при помощи пресного дождя, соленых брызг морских и ветра?
Маловероятно, что ленивая сонная община регулярно приносила человеческие жертвы. Ни в чем не соблюдали они регулярности, жизнью их управляли импульсы и ритмы, которые мы и вообразить себе не в состоянии. Но если нет никакой возможности точно измерить время с помощью костяного кладбища в дыре Расщелины, то можно с уверенностью сказать, что длилось это инертное существование века. Многие века. Очень многие.
Века неизменности, существования рыбы, которую движет морская ритмика, ритмика волн, приливов и отливов, подчиняющихся движению Луны. И вот — реальное изменение, кардинальное. Рождение монстров. Начало неудобства, эмоционального дискомфорта, недовольства, беспокойства; зачатки самосознания, осознания собственного «я», своей жизни. Так выброшенная на берег снулая рыба реагирует на тычок палкой.
Часть этой истории должна остаться неосвещенной. Да, предыдущие попытки раскрытия тайны предлагали варианты решения скорее мифологические, нежели вероятные. Как возникла мужская община? Мы не можем поверить, что орлы вскармливали младенцев отрыгнутым мясом и грели их оперением своим. Нет, существует и реальное решение вопроса.
Уродцы, выкладываемые на скале Убиения, долго — как долго? — служили орлам пищей, как и первые монстры. Но затем — нам неизвестно когда — мальчики, которых утаили и оставили в живых родившие их, сбежали. Известно, что мальчики четырех лет, а уж пяти, шести, семи и подавно, могут многое вынести, на многое способны. Два, три, четыре малыша сбежали. Орлам, даже огромным, нести такого ребенка на большое расстояние затруднительно. Дети видели, куда летели орлы, мимо скалы Убиения, к гнездам, и последовали за ними. На вершине, где находятся гнезда орлов, они не задержались. Громадные птицы внушили им страх. Малыши спустились с гор в долину, где текла большая река. Жительницы Расщелины кормили их рыбой, и в реке они увидели рыбу, хотя и иную. Здесь они тоже отыскали пещеры, чтобы укрыться от дождя и холода. Но были они еще малыми детьми, а вокруг простиралась громадная, неизведанная равнина. Как можно не восхититься их смелостью и предприимчивостью? Широкая река неслась мимо, из нее следовало добывать рыбу. Хижины не сами выросли из-под земли, таких убежищ мальчики никогда не видели. Но они рассмотрели гнезда орлов и принялись собирать палки и ветки, громоздить их в кучи, забираться под них, чтобы укрыться. Они росли, развивались, научились сгибать и скреплять ветки, убежища их совершенствовались. Климат там теплый, холода можно не опасаться. Но в лесах водились хищники. |