Федор пребывал в недоумении. Он смотрел широко открытыми глазами на девочку, пока не вспомнил, что если слишком широко их открыть, они могут выпасть.

— Ты хоть знаешь, кто я? — спросил он.

— Кто?

— Я вурдалак.

— А я Василиса. Здрасти, — девочка протянула маленькую ладошку. Федор вытер руки о траву и аккуратно, тремя пальцами пожал руку.

— А что она у вас такая холодная? — поежилась Василиса.

— Потому что я вурдалак. Я ж сказал.

— А, ну да, точно, — улыбнулась она, — так что вы тут сидите? Вы не ответили.

— Просто сижу, смотрю на звезды.

— А разве вы не должны сейчас поджидать где-нибудь в лесу заблудившихся людей?

— Зачем мне их поджидать, если они сами ко мне идут? — глаза Федора блеснули в темноте.

— Это вы про меня? Вы меня не съедите, я знаю.

— Почему это ты так думаешь? — опешил Федор.

— Потому что вы на самом деле хороший. Я вижу. А то, что вы хотите показать себя с плохой стороны — это всё вы сами себе придумали.

Федор помолчал. Почему-то ему стало дико неудобно от того, что какой-то человек, хоть и маленький, пытается разрушить все его устои, которые складывались в его, дырявой в нескольких местах, голове.

— Да я вурдалак, этим все сказано! Я враг для вас. И для тебя тоже.

— Были бы врагом, не стали бы со мной разговаривать, а просто съели бы и всё.

— А вот возьму сейчас и сожру, — Федор попытался подняться на ноги, но бедренная кость снова выскочила и покатилась по траве. Дотянувшись до нее, он стал вправлять ее на место, негромко бурча себе что-то под нос. Василиса прикрыла рот рукой, чтобы вурдалак не увидел, как она засмеялась.

— И вообще, я тебя не буду есть только потому, что я сегодня не голодный, понятно?

— Ну да, конечно. Я так и подумала, — хихикнула девочка, — слушайте, а давайте мы с вами будем дружить?

— Дружить? Нам нельзя, вообще-то.

— Почему?

— Я уже говорил почему.

— Потому что вы когда-нибудь проголодаетесь и съедите меня? Так я вам могу приносить еду. А вы мне будете рассказывать про звезды. Наверное, вы понимаете в них что-то, раз сидите здесь.

— Да? — Федор задумался. Нельзя было сказать, что ему была нужна дружба. Со времени своей смерти или, наоборот, рождения в 1865 году, он уже давно понял, что кроме голода он не испытывал никаких эмоций и чувств.

— Ну что ж, давай попробуем. Вот смотри, это Большая Медведица.

— Где?

— Ну вот же, ковшик. А вот там…

Так они и подружились. Василиса ночью убегала из дома, припрятав в узелке гостинцев для своего мертвого друга. До утра они сидели рядом, вурдалак медленно пережевывал оставшимися зубами невкусные сухари и запивал это остывшим чаем, слушая рассказы Василисы о том, как она сегодня поругалась с подружкой и как они с мамой распутывали клубок шерсти, которую запутал, играясь, их котенок. Затем он начинал рассказывать и показывать ей звезды, названия которых он еще помнил, а она смотрела своими огромными глазами на небо, не забывая жевать ягоды малины и ежевики, которые собирал и приносил ей каждую ночь вурдалак.

В одну из ночей, он увидел, как из одной из порванных вен, еле заметными толчками потекла густая черная кровь. Больше они никогда не виделись. Потому что этот неживой человек больше всего на свете боялся не смерти, а жизни, которую внезапно смог пробудить в нем один маленький человек. Он стоял в темноте леса, выглядывая из-за веток на девочку, которая еще несколько дней по привычке приходила к бревну и с ужасом смотрел на свои руки, которые почему-то начинали становиться теплыми.

Прачечная

Мужчина резким рывком открыл дверь прачечной и быстрым шагом направился к стойке.