— Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Самый лучший враг.

— Да. Самый лучший. Ты всегда заставлял меня становиться лучше и сильнее. Именно ты своим существованием сделал из меня Воина. Некоторые говорят, что Великого Воина. Если бы не ты, я бы до сих пор бегал по подземельям, разгоняя сборища всякой мелкой нежити… Ни один друг не сделал бы из меня того, кем я стал.

Дракон вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.

— Теперь тебе придется искать нового врага, — произнес он через некоторое время.

— Это точно, — Воин сделал шаг вперед и поудобнее перехватил меч, но, вдруг, что-то вспомнив, остановился, — подожди, ты сказал, что убил бы меня, если бы мог. Почему же ты не сделал этого?

— Потому что ты опоздал.

— Опоздал? Здесь был кто-то до меня?

— Нет. Ты лучше меня знаешь, что никто из тех, кто называет себя воинами, не решился бы придти ко мне. Никто, кроме тебя. Скажу честно, сначала я ждал тебя, чтобы убить, а потом, когда туман стал слишком густым, я ждал тебя чтобы попрощаться.

— Причем здесь туман? Разве не ты его напустил на деревни, чтобы под его покровом творить свои делишки?

— Ах, ты не знаешь?.. — глаза Дракона снова вспыхнули во мгле, — когда мы живы, мы умеем рождать пламя. Когда же мы умираем, наше дыхание становится ледяным. Мы начинаем выдыхать туман. Вот и мое время пришло…

— То есть, ты болен?

— Смертельно.

Воин опустил меч и разочарованно посмотрел на Дракона.

— Но… Ты не можешь умереть. Это нечестно…

— Это жизнь, мой враг. И только ей подвластны понятия о честности.

— Но это же… Как я могу тебе помочь?

— Помочь? Хм… Разве что, если ты побудешь со мной до рассвета. Оказывается, умирать в одиночестве — очень скучное и невеселое занятие.

— Я обещаю, что буду с тобой до конца, — Воин вложил в ножны меч и уселся рядом с огромной головой Дракона.

* * *

Они говорили всю ночь. Вспоминали былые подвиги и битвы, в которых им приходилось встречаться, показывали друг другу шрамы от ран, которые когда-то оставили друг другу, смеялись и веселились. А потом уснули. Воин, облокотившись на еще теплую морду своего врага, и Дракон, свернувшийся своим огромным телом на холодных камнях.

Утром, когда рассвет только забрезжил над горизонтом, жители деревни смотрели на небо и видели на нем звезды.

Впервые за последний месяц.

V

Последний

— Машка! Маш! Принеси воды, что-то жарковато мне.

Тишина.

— Внучка, ты где? Принеси воды, пожалуйста!

Никакого ответа.

— Ушла что ли… — Василий Павлович открыл глаза и сразу же зажмурился от яркого света.

— Будет тебе и Машка, и вода, и махорки мешок. Вставай, Вась, — прямо над ухом прозвучал чей-то звонкий и до боли знакомый голос.

Немного привыкнув к яркому освещению, Василий Павлович снова открыл глаза и увидел над собой несколько улыбающихся лиц, склонившихся над ним.

— Матерь божья! Степка! Ты ж это… Чур меня!

— Все мы тут «это». И ты тоже, Василь. Вставай уже, чего разлегся то?

— Помер я что ль?

— Ага, — не переставая улыбаться, ответил молодой человек.

— Я так и знал, — вздохнул Василий Павлович, — вчера еще давление поднялось, думал — вчера и помру… Ладно, давай руку, помоги подняться.

— Ага, еще чего?! Давай сам! Ишь ты… Помоги ему…

— Степка, а ну не безобразничай, давай руку.