Мысли его все чаще и чаще уносились в тот день, когда он перестал быть Всем для себя, и стал Всем для других, но своё Я он потерял безвозвратно. «Время — жестокая вещь.. Оно дало мне вечность, но в один миг отобрало покой.» — он снова тряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли, которые приносили ему столько страданий..

Он встал и пошёл по тротуару. Бесцельно, ведь теперь он никуда не стремился как раньше. Теперь все знали, что там где происходит историческое событие, там будет он. Люди не искали сенсаций, люди искали его, потому что знали, что где он, там мир становится другим. Вот и сейчас, обернувшись, он увидел толпу, следовавшую за ним по пятам. Он не кричал на них как раньше, не пытался скрыться ото всех.. Нет. Он устал. Он хотел покоя. Но ему его не дадут. Он знал и это. За все нужно расплачиваться рано или поздно. Его время пришло..

«Я стал смешон, я перестал быть собой.. Как можно было так тупо спалиться во Фрязино?»

Белые штаны мелькнули за поворотом и скрылись в наступающих на город сумерках..

Зачистка

Сергей выглянул из-за развороченной снарядом стены, и быстро заскочил обратно. Пока есть время, можно перезарядиться. Он сел на землю и, обшарив лежащий труп, вытащил из разгрузки два магазина, набитых патронами.

— Извини, дружок, но мне они сейчас нужнее, — вполголоса проговорил он и посмотрел в лицо убитого.

«Что за война такая? Вот лежит парень, такой же как я. Рядом встанет — не отличить. Светловолосый, голубоглазый… Раньше хоть по таким признакам различались. Чёрный, бородатый — значит, скорее всего, враг. А сейчас что? Вот, даже крестик на шее висит…»

Сергей вздохнул и закрыл глаза солдата своей рукой.

— Где же этот сучонок?..

Уже два дня подряд отряд Сергея терял своих бойцов от рук неуловимого снайпера. Ни засады, ни растяжки не помогали его обезвредить. В конце концов было принято решение бить наверняка. Сергей, как командир отряда, сам вызвался сыграть роль мишени. Он прекрасно понимал, что эта роль может стать последней в его жизни, но отправляя матерям цинковые гробы с молодыми пацанами, он уже не мог сдерживать слез. А потом и они исчезли. В груди ничего не осталось. Не было даже ненависти к противнику, война размолола его сердце в пыль, которая оседала где-то внутри грязными комками. И он понимал, что отмыться от неё уже вряд ли получится. Эмоции превращались в четкие задачи. Есть снайпер, нужно его уничтожить. Всё.

Сергей резко выдохнул, и рывком бросился к дыре в здании на противоположной стороне улицы. Почти рыбкой запрыгнув в неё, он замер, прислушиваясь.

«Что же он? Поближе что-ли подпускает? Если он меня увидел, то сейчас эта дыра в прицеле. Только я высунусь, он меня и щелкнет.»

Глаза Сергея уже привыкли к темноте, он оглянулся в поисках другого выхода. Чуть правее, за горой кирпичных обломков, он заметил ещё одно отверстие в стене. Пригнувшись, он перебрался через завал и, присмотрев конечную точку следующего броска, прыгнул в пролом. Пуля чиркнула по железному прикладу автомата, чуть не выбив его из рук. На ходу определив предположительное место выстрела, Сергей запрыгнул в окно многоэтажки. Ещё не успев остановиться после прыжка, он уже отдавал команду в динамик выхваченной из разгрузки рации:

— Кедр, Кедр! Мотылёк на связи. Засёк? Офисное здание!

— Засёк, Мотылёк, передаю координаты. Отбой.

Сергей облокотился о стену и, привычным движением потянулся к карману с сигаретами. Очень хотелось закурить. Похлопав по пустому карману, он негромко выругался.