Я то тихий, спокойный, в их дела не лезу особо… А он недавно ещё и пить начал. То песни орет, то к ней пристает. Один раз ударил даже. А мне что делать? Сижу вот, слушаю все это. Но мне кажется, они все равно любят друг друга. Если бы не любили, разбежались бы уже давно. А они живут. Надеюсь, что успокоятся все-таки когда-нибудь. Думаю, приду как-нибудь к ним, скажу: «Ну что вы ссоритесь то? Хватит уже!». Они посмотрят так друг на друга и скажут: «А и правда! Что это мы?». И заживут счастливо.

А вообще, я тут по распределению оказался. Особого выбора не было. Ну, так, значит так… Ничего не поделаешь. Недавно гости к ним какие-то приезжали, слышал, спрашивали что-то обо мне. А им то дело какое? Все им нужно… Потом уехали, эти двое давай снова ругань поднимать! Как то не так он на какую-то Машку смотрел. Вот нашли из-за чего орать!..

Я их, честно говоря, и не видел ни разу. Только слышу. Но мне и этого хватает. Могут и ночью начать отношения выяснять. Вот это, вообще, хуже всего. Не сплю, слушаю. А здоровье — оно же не железное. Голова как начнёт болеть… А я то молодой ещё. С чего бы ей болеть? Все из-за нервов. В общем, не дают они мне покоя… А так хочется, чтоб все спокойно было! Сил уже нет.

Сегодня к ней врачи приезжали. Сказали, что ей нельзя так нервничать, потому что может случиться самое плохое. Интересно, а что это — самое плохое? Они уехали, а она давай снова рыдать… Да так жалостливо… Аж у меня мурашки по коже.

Но я думаю, что все наладится. Все хорошо будет! Я их все равно люблю!

Они же мои родители, а мне скоро уже рождаться…

Цвета Жизни

— Говори, не молчи!

— Солнце… Совсем оно не желтое. Оно белое, правда?

— Не, это облако белое, а солнце желтое.

— А вот радость, она какая? Наверное, оранжевая. Вы как думаете?

— Радость, радость… Я думаю, что тоже жёлтая.

— А тоска — серая. Боль — яркая такая… Наверное, коричневая, да?

— Да, да. Коричневая, только не яркая. Говори, говори. Не замолкай.

— Страх — тягучий такой. Как нефть. Чёрный страх. Сон тоже тягучий… Медленный..

— Глаза открой! Открой и не закрывай! А то буду тебя по морде бить. Понял? Ты художник что-ли?

— Не. Учусь только… Учился. Второй курс училища закончил. А вот правда какого цвета?

— Правда… Может белая?

— Может и белая. Кто её знает?! Её ж не видел тут никто. А я… А я все время думал, что война, что она черно-белая. Представляете? Черно-белая. Фильмы смотрел старые и думал, что там, где воюют, там все черно-белым становится само. А там, где мир, там цветное все. А она не черно-белая, слышите? Она черно-красная. Чёрная и красная… Война… Чёрная и крас…

— Глаза открой! Открой глаза, я сказал! Стимуляторы есть у кого? Коли! Открой глаза, пацан! Открой! Пульс… Сейчас мы тебя вытащим, сейчас… Глаза открой!!!

* * *

Врач вышел из палатки и достал сигарету. Проходивший мимо заместитель командира отряда остановился и, порывшись в кармане, достал оттуда зажигалку.

— Закат сегодня прям необычный! Вон небо какое красное. Говорят — к погоде хорошей. Или наоборот? Не знаете, Иван Федорович?

— Серебристое… — задумчиво прошептал врач.