Недвижное поле — только снег падает с небес. И вдруг это поле растворилось и перетекло в горы. Пики гор вставали перед глазами, речушка текла у их подножия. Объятая снегом река вроде бы застыла на месте, но на самом деле воды продолжали безмолвно струиться. Подтверждением этому был свалившийся со скалы в воду комок снега — он плыл. Комок зацепился за камень у берега и растаял.

На хрустальной вершине скалы появился отец Санкити. На руках у него был Санкити. Ему было три или четыре года.

«Папа, будь осторожен — скала такая высокая, камни — острые. Ты, наверное, все ноги сбил?»

Санкити было пятьдесят четыре года. Из постели гостиничного номера он разговаривал с отцом. Шёл снег.

Скала вздымалась в небо острыми кристаллами хрусталя, они ранили ступни. Услышав предупреждение Санкити, отец попытался встать поудобнее, и тут ещё один ком упал со скалы в реку. Отец обхватил Санкити ещё крепче.

«Странно, что даже такой снегопад не может засыпать речушку», — сказал отец. Голову и плечи отца, руки, которыми он обнимал Санкити, припорошил снег.

Тут снег на стене стал сдвигаться вверх по реке. Теперь он падал над озером. Озерцо в горах. И всё-таки оно было слишком большим для того ручейка, который вытекал из него. Белые снежные пионы приобретали сероватый оттенок по мере удаления от берега, сгущаясь в какое-то облако. Противоположный берег едва виднелся.

Какое-то время Санкити наблюдал за тем, как снежинки достигают воды и растворяются в ней. Он видел и какое-то движение на другом берегу. Нечто плыло по серому небу в направлении к Санкити. Это была птичья стая. У птиц были огромные белоснежные крылья. Казалось, что крылья вырастали из снега. Птицы пролетели перед самыми глазами Санкити, но хлопанья крыльев слышно не было. Крылья расправлены, но никаких звуков не слышно. Или это снег несёт птиц?

Санкити попытался сосчитать птиц. Сколько их? Семь? Одиннадцать? Санкити не смущало то, что он никак не может сосчитать их. Наоборот — ему стало радостно. «Что это за птицы? Сколько их?»

«Я вовсе не птица. Разве ты не видишь, что у меня на крыле?»

«Теперь понятно», — ответил Санкити.

На крыльях птиц, вылетевших из снега, были женщины, которые любили Санкити. Которая из них говорила с Санкити?

Снежное видение позволяло Санкити вызывать по своей воле тех, кто любил его.

С вечера первого дня Нового года и до утра третьего января Санкити находился в «Снежной комнате» отеля «Видение». Занавески — задёрнуты, еду приносили в номер. Всё это время он не вылезал из постели. Он пришёл повидаться с теми людьми, которые любили его.

[1964]

Послесловие переводчика

КАВАБАТА ЯСУНАРИ (1899–1972): ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ С ВИДОМ НА ФУДЗИЯМУ

Жизнь Кавабата пришлась на XX век. История этого века была бурной для всего мира. Тем более это касается Японии. И не только потому, что на одну жизнь писателя пришлись две мировых войны, в которых участвовала и его страна. Внутренним содержанием этого времени стала ломка сознания: бывшая ещё совсем недавно абсолютно изолированной от потока мировой истории, Япония попала в общий водоворот. А это поставило перед страной совершенно новую проблему. Раньше быть японцем было очень просто. Ведь японцы жили сами по себе, и всё, к чему они были склонны (строй мыслей, одежда, еда, живопись, литература и так далее — без конца), автоматически становилось японским же. Однако в эпоху широкомасштабных заимствований с Запада — будь то технология выплавки металла, ношение галстука-бабочки или бифштекс — вопрос приобрёл особую остроту.