Сразу бросалось в глаза, что сейчас это было не неопределенное воинство в форме защитного цвета. Теперь в солнечном свете сверкали золото офицерских погон, ордена и медали, кокарды на фуражках, правда, не мог разглядеть, что они изображали, скорее всего, герб УНР, сладкой мечты всех украинских патриотов. Момент торжественный: они возвращаются домой – устанавливать свою правду и мстить. Только не хватает оркестра с гимном «Ще не вмерла».

Выстроились бойцы противника стройными рядами. Но по построению видно, что готовы к быстрой смене обстановки. Вон пулеметчики заняли свои позиции и целятся в нашу сторону.

Я повел биноклем окрест. О, а вот во главе воинства и сам Генерал Мороз. Рядом с ним маячит мерзкая рожа, вполне заслуженно иссеченная шрамами, – это и его бенефис. Сегодня станет понятно, сработал контрразведчик нормально или проглядел злые происки врага.

Ну что же, мы их тоже встречаем стройными рядами. Наше войско в военной форме, только с гимнастерок содраны знаки различия, а с фуражек – красные звезды. Зато у кого-то виднеются на рукавах эмблемы УНР, «Украинской Державы» Скоропадского. Но таких счастливчиков не так много. Вещь пока редкая, на всех не хватает.

Стоят два войска друг напротив друга через речку. Напряжены, насторожены. И еще не решили, то ли они братья, то ли враги.

А за нами в игре оставался еще один маленький ход.

– Поехали, – кивнул я всаднику, ловко сидящему на лошади – не в пример мне. – Засвидетельствуем свое почтение и присягнем на верность.

Мой спутник гордо и блестяще возвышался на гарцующем коне, всем своим видом демонстрируя свою лихость и вместе с тем торжественность текущего момента. Моя кобыла как-то уныло плелась следом.

Вот и брод. С утра было уже прохладненько, все же осень, меня передернуло от холодной воды, несмотря на всю закалку. Главное – не простудиться. Если, конечно, мой организм еще будет способен простужаться, а не уляжется отдохнуть, нафаршированный свинцовыми пилюлями.

Наши ушастые и хвостатые транспортные средства выбрались из воды. Я смотрелся мокрой курицей, а мой напарник – все так же лихо.

Он подъехал к генералу Морозу, конь загарцевал перед ним. И тут я напрягся, до скрежета сжав зубы. Эх, только бы он не взбрыкнул – не конь, а мой спутник. Одним словом он сейчас может сорвать всю операцию, вспомнив, что является все же врагом советской власти, а вовсе не другом. Заорет: «Измена, беги, спасайся». – вот и конец и нашей оперативной комбинации, и мне. Конечно, мы подстраховались, опутали его нитями, как паук бабочку, но чужая душа – потемки, мало ли что ему в голову стукнет.

Продан вскинул руку к фуражке и звонко отчеканил, так, что каждое слово летело как пуля:

– Бывший полк имени Якова Свердлова, а ныне отдельный полк Свободной Украинской Республики, готов к воссоединению с основными силами, господин главнокомандующий! Докладываю: на сей момент освободительные войска захватили сёла Кутейкино, Вильмо, где встречены ликующим народом! С вашим прибытием поддержка будет расти. Пора и вам взяться за дело крепкой, так сказать, хозяйской рукой!

Мороз достаточно ловко и легко для своего возраста спрыгнул с коня. Мой спутник тоже спешился.

«Главнокомандующий» расчувствовался. Слеза скупая выступила. Обнял доброго вестника.

– Спасибо, Кондратий Аркадьевич. Спасибо за все. Недаром я был уверен в вас!

– Рад стараться. Одолеем врага. С вашей да с божьей помощью…

Ларчик просто открывался. Будучи завербованным, Продан быстро заслужил безоговорочное доверие польской разведки и КСУ, поскольку всегда его информация оказывалась в масть. Кроме того, в свое время на полях Гражданской войны он лично сталкивался с Морозом, и у того осталось к нему уважительное отношение.