Состояние было нервозное, как я ни бодрился. И сердце то колотилось встревоженной птицей, то сжималось холодным булыжником. Интересно, есть ли на земле человек, который владеет своими нервами? Мне кажется, нет.

Минут через сорок, следуя плану, я вышел на извилистую, петляющую по холмам меж деревьев дорогу, на которой глубоко отпечатались колеи тележных колес. А затем передо мной предстал вполне обустроенный хуторок. Просторный дом, дровяные сараи, колодец с бадьей. В стороне под яблонями стояли несколько ульев. В воздухе вились пчелы, жужжали, но вели себя в целом мирно.

Хозяин, кряжистый деревенский мужик далеко за пятьдесят годков, густо заросший седой бородой-лопатой и кустистыми бровями, умело и резко колол во дворе дрова.

Я приблизился и мирно осведомился:

– Как здесь охота, отец?

– Уж волков-то нет. Одни тетерева остались.

Ну вот, пароль и отзыв, которые были в письме, произнесены. Все по шпионской классике. Наверняка сейчас какой-нибудь невидимка в лесу напряженно присматривается, не привел ли я за собой хвост. Зря тревожатся. Никого я не привел. Все на доверии. И на честном слове, которое, впрочем, давно уже недорого стоит.

– Пожалуйте в дом, – кивнул мужик, втыкая в колоду топор и делая приглашающий жест.

В доме было просторно, прохладно, приятно пахло свежеструганным деревом и травами, которые сушились на стенах вместе с грибами. Обычный дом лесовика.

На длинный, грубо сколоченный стол хозяин поставил передо мной глиняную крынку с прохладным квасом:

– Угощайся, гость дорогой.

– Уважил, отец, – удовлетворенно произнес я и приложился к крынке, сделав богатырский глоток. После путешествия по жаре мне не хватало именно такого вот кваса.

– Вкушай спокойно, – кивнул хозяин. – И жди! Скоро все будет!

И при этом как-то нехорошо усмехнулся. Интересно, что за «все» он имел в виду? Настороженность всколыхнулась во мне. Или мне все почудилось? Опять нервы? А если не почудилось? Интересно, какой пакости стоит ждать?

Вскоре снаружи послышались деловые и грубые мужские голоса.

– Вот и новые гости, – сообщил с каким-то удовлетворением хозяин и пропустил в дом троих крупногабаритных мужчин, отчего сразу стало тесно и неуютно. От них пахло потом, ружейной смазкой и грубо выделанной кожей.

– Здрав будь, – сказал один из них, в кожанке. Он был самый здоровый, эдакий носорог с выступающим вперед мясистым носом, а заодно с наганом, смотрящим прямо на меня.

– Это такой новый способ представиться? – поинтересовался я с видимым спокойствием, хотя стоило оно мне дорого. Как тут здоровье сберечь? Ни дня без приключений. Какой-то североамериканский, модный на Западе жанр вестерна, а не жизнь.

Вошедший следом долговязый детина в перепоясанной ремнем серой рубахе подошел и незатейливо шарахнул мне по хребту прикладом винтовки так, что я едва не размазался лицом по столу. Потом подскочил «носорог», мощным ударом ноги сшиб меня с табуретки на пол, добавил по моему бедному бедру.

Было больно. Обидно. И страшно!

– Ну что, контра, не ждал ГПУ? – хохотнул «носорог». – Сам залетел в сети, пташка неразумная.

– Ты спутал, дурачина, – приподнимаясь и присаживаясь на полу, произнес я, стараясь не смотреть в уставившиеся на меня обещающие смерть черные зрачки стволов винтовки и нагана.

– С кем же тебя спутаешь, Указчик? Ты же у нас один такой, – широко улыбнулся он и шмыгнул своим носом-рогом.