– Как всегда. Деньгами или услугами ответными… Или дельцем общим, – замявшись на миг, добавил усач.

– Излагай диспозицию.

– Кое-кого с тюрьмы надо вызволить.

Я нервно хохотнул. Похоже, у меня складывается репутация организатора побегов из пенитенциарных учреждений…

Часть третья. Трудный путь за кордон

Глава 1

По агентурным данным, Лазарь Климович Куропятник был ярым националистом. Ходил исключительно в вышиванке, притом украшенной узором, значащим так много для избранных знатоков. Сладко засыпал с томиком Тараса Шевченко под головой. И грезил о временах, когда кацапы сгинут, а над Украиной взовьется знамя свободы.

Еще в студенчестве в Киеве он был активным участником литературного общества «Пламень эпох», на деле ставшего националистическим притоном, где ковались кадры для пропаганды радикального украинства. Там и познакомился со своей нынешней супругой – молодой поэтессой Олесей Котько.

В революцию и Гражданскую войну его поносило по городам и весям. В итоге он неплохо пристроился инженером на вагоностроительном заводе в городе Каменское. Компетентные органы, хотя и отлично были осведомлены о его ортодоксальном пещерном национализме, Куропятника не трогали. Потому что националистов на Украине тьма тьмущая, а хороших инженеров мало. Так что жил он припеваючи: платили знающему инженеру как десятку рабочих, почти как директору завода.

Но все же он влетел. Что-то у него на заводе не вовремя взорвалось, были сорваны военные заказы, поднялся шум до небес. Необходимо было срочно карать и жечь. Вот и попал он под горячую руку советского правосудия. Скорее всего, его просто сделали крайним. Последовали суд, статья о халатности, два года заключения. Отсидел он из них уже три месяца в колонии массовых работ в городе Жучково.

Жена с малолетним сыном проживала все в том же Каменском. Работала машинисткой. Заодно, как бывшая буржуазная поэтесса, вела при городском клубе трудящихся женский кружок украинской литературы, где ненавязчиво предлагала выкинуть за борт истории всяких дряхлых и расово ущербных Пушкина и Шекспира. Зачем они нужны, когда есть Леся Украинка и Иван Франко? И вообще, к чему развитым людям говорить на каких-то обезьяньих языках, когда есть соловьиная украинская мова? Внимания на нее не обращали, поскольку все это было в русле украинизации. Удачно укокошенный нами недавно Лев Дерконос из расстрельного списка даже какую-то грамоту от Народного комиссариата просвещения ей в свое время выдал – лично, в торжественной обстановке.

Как я понял из объяснений подручных Генерала Мороза, хоть инженер и оказывал некую помощь бандподполью, но активным его участником не являлся. Заинтересованность в нем была из-за того, что он родственник «будущего соправителя Украины». И Власник очень хотел его видеть на свободе, поблизости от себя. Родная кровинушка все же. Как оставить ее в беде?

Больше всего беспокоило контриков то, что будут установлены родственные связи руководителя эмигрантской боевой структуры и простого инженера, находящегося в заключении, – уже наблюдались подвижки со стороны органов в этом направлении, вопросы нехорошие задавать начали. И тогда ОГПУ получит некоторые козыри в борьбе с КСУ.

Итак, заказ от самого Мороза: вызволить его родню, транспортировать в Польшу. А потом у нас будет разговор по душам. Именно эти условия мне выдвинули гонцы. Я пообещал подумать и по условленному каналу передать решение.

Вернувшись без новых приключений в артель, я запросил срочную встречу с Инициатором.